Я сидела немного ошарашенная, и почему-то глупые слова песни про молодость и любовь засели мне в голову. Я мучительно соображала, чувствуя звоночки начинающейся мигрени.
И как я только умудрилась влипнуть в такую запутанную историю? Как вообще теперь из всего этого выбираться? Разорвать контракт и умчаться домой? Или все-таки пойти в проклятый особняк и пытаться докопаться до правды?
От раздумий меня отвлек звонок телефона, на этот раз номер принадлежал Игнату.
Я тяжело вздохнула и проглотила стаявший в горле ком.
— Евгения, — вместо приветствия начал он, — Иван уже уехал, можешь возвращаться.
Меня почему-то развеселило, что он сказал это таким образом. Именно «можешь», а «не нужно» или что-то в таком духе. Без приказного тона, без намека на то, что, на секундочку, я отсутствую на рабочем месте и отлыниваю от прямого исполнения своих обязанностей. Это довольно мило, что он взял во внимание мою неприязнь к бывшему коллеге и сделал на ней такой жирный акцент.
Милее, конечно, что он имел какие-то странные отношения с напавшими на нас с Клаусом верзилами и тоже играл свою неоспоримую роль во всей приключившейся с нами передряге. Но об этом позднее, я еще попробую вывести этого негодяя на чистую воду.
Хотя у меня, конечно, уже образовалась самая отвратительная из всех возможных версий происходящего — устроенный спектакль не был делом рук одного Клауса, они спелись с Игнатом, несмотря на все свои натянутые отношения. Вероятно, они и вовсе выполняли приказ своего начальника, чтобы устроить мне своеобразную проверку на способность быстро реагировать в критических ситуациях.
Но не слишком ли много чести моей скромной персоне? Если они так проверяют всех принятых на работу людей, то удивительно, каким образом Иван умудрился занимать такое привилегированное положение и вообще быть у босса на хорошем счету.
Я была уверена, что, окажись он на моем месте в тот проклятый день, он первым бы расплакался, как девчонка, и спрятался в квартире за батарею, потеснив отыгрывающего труп неудачливого актеришку.
— Я уже почти здесь, — сказала я и отключилась, четко давая понять, что не намерена вести светские беседы.
Я все-таки доехала до дома и поставила машину на парковку.
К счастью, Игнат не явился встречать меня во дворе и вообще уберег меня от своего присутствия и очередных непонятно-запутанных разговоров.
Я спокойно прошла в дом и обнаружила накрытый в столовой обед по свою душу. И хотя моя голова досадно гудела от всей полученной за слишком короткий промежуток времени информации, желудок требовал своего, и вид аппетитного легкого томатного супа не мог оставить меня равнодушной.
Нет, я все равно чудовищно зла на Игната, как бы он вкусно ни готовил. Но боже мой! Этот тонкий вкус томатов, с нотками базилика и орегано, воздушные сухарики, легкий слой тонко потертого сыра…
Такого чудесного гаспаччо я не ела со времен своего последнего визита в Барселону и не скоро еще попробую, с нынешней ситуацией в мире: временно о международных «стажировках» придется забыть.
Все-таки у миссии в богатом семействе есть свои плюсы в виде качественной пищи. В такие моменты даже я могла забыть о том, что старалась не возводить еду в категорию определенного культа и питалась только для того, чтобы наполнить свой организм необходимыми силами.
Когда я уже доедала остатки супа, борясь с искушением вылизать последние капли со дна тарелки, появился Клаус.
Я удержалась от едкого комментария о том, что мальчик подозрительно соскучился и нуждался в моем обществе, до этого момента бывшего для него довольно утомительным.
Он сдержанно пожелал мне приятного аппетита и предложил выпить кофе.
— Я могу сварить сам, — заявил он, но я больше не испытывала радости от его заботливости.
— Нет, спасибо, — фыркнула я, отодвигая тарелку в сторону, — в прошлый раз это закончилось не лучшим образом.
— Ладно, — сдался слегка обиженный моей реакцией маленький принц, — но мне надо с тобой поговорить. — Он понизил голос. — Без свидетелей.
Прозвучало это так, словно в доме было полно народа, и каждый из присутствующих мечтал засунуть длинный нос в наши приватные дела. Хотя мы оба прекрасно понимали, о ком идет речь.
Я сдержанно кивнула и послушно пошла следом за мальчишкой через лабиринты комнат в сад, к беседке.
Похоже, это место уже стало чем-то вроде нашего штаба заговорщиков.
В саду было чудо как хорошо.
За всеми этими мрачными событиями, я и не успела заметить, как природа полностью стряхнула с себя тяжелое покрывало зимы и пробудилась. Над розовыми кустами и другой мелкой растительностью гудели шмели, на всех яблочных деревьях распустились листья и набухали крошечные цветочные бутоны. Внизу, на склоне, заросшем разнообразными травами, дерном и колючими кустами дикой смородины, щебетала какая-то птичка. Речные волны облизывали глинистый берег.
— О чем ты собираешься со мной говорить? — опередила я Клауса и удобно откинулась на лавочке, наслаждаясь видами и запахами проснувшейся природы.
