Честер Пратт взялся за написание сценария, на что ему требовалось несколько месяцев, а Уайлдер и Памела в это время с трудом находили, чем себя занять. Они еще не раз побывали у Манчина, где познакомились с несколькими режиссерами; они общались с разными агентами по недвижимости в безрезультатных поисках «симпатичного домика где-нибудь на холме», но по большей части дни их проходили впустую.
— На что бы потратить все это свободное время? — говорила она. — Может, выберемся на несколько дней в Сан-Франциско? Или в Мексику?
Но они так никуда и не выбрались.
— Так в чем состоит ваша проблема, мистер Уайлдер? — спросил доктор Бертон Л. Роуз в медицинском центре Калифорнийского университета.
— Особых проблем вроде нет, но, возможно, вы заметите какие-то их признаки, доктор. Собственно, я приехал лишь затем, чтобы повторно получить лекарства — вот старые флаконы с этикетками, — но уже по дороге сюда подумал, что не помешала бы и консультация.
Едва закончив последнюю фразу, он пожалел о сказанном. Доктор Роуз был маленьким, тщедушным и бледным человеком не более тридцати лет от роду, с холодными немигающими глазами. Его кабинет, затерянный в лабиринте огромного здания, еле вмещал письменный стол, два стула и психиатрическую кушетку, которая здесь выглядела явно лишней, — кто же захочет поверять свои сокровенные мысли такому депрессивному юнцу с недобрым взором, да еще в такой клаустрофобной обстановке?
Доктор прочел надписи на флаконах и потянулся к пачке рецептурных бланков:
— Как давно вы начали принимать эти лекарства?
— Вы конкретно об этих четырех или вообще?
— Для начала об этих четырех.
— Дайте вспомнить. Месяца три назад. А до того я принимал другие, тоже набор из нескольких препаратов. Видите ли, доктор Бринк периодически прописывал мне что-нибудь новое взамен старого. В целом я сижу на разных таблетках уже два с половиной года.
— И о чем вы хотели поговорить сейчас?
Рука Уайлдера непроизвольно поднялась ко лбу, а уголок глаза начал подергиваться.
— Я и сам толком не знаю, все очень сложно. Если я начну рассказывать с самого начала, на это уйдет целый день.
— Вас что-то серьезно тревожит?
— Не уверен, что здесь подойдет слово «тревога», но можно использовать и его. Чтобы точнее объяснить мое состояние — или хотя бы попробовать это сделать, — мне пришлось бы начать издалека. Во-первых, я очень плохо сплю и, пожалуй, слишком много пью.
— Разве доктор Бринк не предупреждал вас, что эти препараты несовместимы с алкоголем?
— Он говорил, что эффект от одной порции будет для меня почти таким же, как от двух. Знаете что, пожалуй, я обойдусь без консультации. Возможно, все, что мне требуется, — это еще раз сменить лекарства. Вы не могли бы мне с этим помочь? Найдутся у вас более сильные антидепрессанты, или стимулянты, или еще что-нибудь?
— Я не волшебник, мистер Уайлдер. В любом случае я не вправе что-либо предпринимать, не имея достаточных сведений о пациенте. Я могу запросить у доктора Бринка выписку из истории вашей болезни, если вы дадите на это письменное согласие.
— О’кей.
Доктор выдвинул ящик стола и начал там рыться в поисках нужных бланков, и только теперь, избавившись от его пристального взгляда, Уайлдер смог нормально осмотреться. На бюваре валялось несколько шоколадных жевательных резинок в обертках из яркой фольги — того сорта, что продаются на кассе универмага по паре центов за штуку, — а наклонившись вперед, он заметил множество уже пустых оберток на дне жестяной мусорной корзины. Возможно, доктор Роуз пытался бросить курить. Или же он был конфетоманом и в отсутствие пациентов, которых он мог бы пронзать взглядом, тупо сидел, упершись этим взглядом в стену, мусоля во рту дешевую жвачку и таким образом приглушая собственные тайные и темные неврозы.
— Если захотите провести серию психотерапевтических сеансов, дайте мне знать, — сказал он. — Со своей стороны, я настоятельно советую вам отказаться от употребления алкоголя.
По пути домой Уайлдер несколько раз в сердцах стукнул кулаком по рулю, приговаривая: «Вот дерьмо!.. Вот же дерьмо!..»
— Что он собой представляет? — спросила Памела.
— Никчемный сопляк немногим старше тебя в кабинете размером с телефонную будку, набивающий рот шоколадными жвачками. Да и хрен с ним. По крайней мере, я получил препараты.
— Ты просил его дать тебе что-нибудь посильнее?
— Он сказал, что не может этого сделать, пока не проконсультируется с Бринком.
— Вот оно как… — пробормотала она, не отрывая взгляда от страницы «Ньюсуик» (скорее всего, читала раздел «Кино»).
Он плеснул себе виски, не спрашивая, составит ли она компанию, поскольку заранее знал ответ: она скажет, что еще слишком рано для выпивки.
— У меня идея, — произнес он чуть погодя. — Давай отправимся в один из этих шикарных ресторанов на Ла-Сьенеге, с фонтанами и бродящими по залу скрипачами. Гульнем по полной программе, без всякого повода.
— Нет, — сказала она. — Мы и так слишком часто бываем в ресторанах. Сегодня я приготовлю ужин дома. Не хочешь пойти со мной в магазин и помочь?
