Командировка в город юности с самого начала обещала стать для столичного бренд-менеджера крайне неудачной.А началось все с нелепой случайности: машинально захватив забытый попутчиком журнал, он обрек себя на целую череду неприятностей, среди которых покушение на него самого могло показаться детской забавой...
Полупан пребывал в скверном расположении духа. Плохое настроение появилось сразу, как только он открыл глаза и увидел узор на обоях. Вначале он подумал, что просто не выспался, но раздражение не отпустило даже после чашки горячего крепкого кофе. Такое бывает, когда на улице дождь, и вид за окном предстает через потоки слез по стеклу. Но сегодня дождя не было, мало того, вот уже недели три город находился во власти мартеновской жары и люди, в том числе и Полупан, ходили красные и потные, как сталевары. По улицам текла лава жидкого асфальта, приходилось перепрыгивать через потоки, а на машинах появлялись черные полосы дорожной смолы. «Налицо разворовывание дорожного фонда», – профессионально думал майор Полупан.
Привычка мыслить логически и во всем доходить до истины, заставляла его копаться в себе и выяснять причину плохого настроения. Он вышел на лоджию, вдохнул облако никотина и начал раскладывать по полочкам вчерашний день. «Проблемы настоящего всегда ищи в прошлом», – было записано в его блокноте. Кто придумал это туповатое правило, Полупан уже не помнил, может быть, даже он сам, но верность аксиомы он проверил сорока тремя годами жизни и восемнадцатью – службы в милиции.
Анализ вчерашнего дня ничего не принес. Каких-то явных неприятностей не было, обычная текучка. Полупан затушил сигарету, закрыл квартиру и спустился к машине. Свою черную девятку он всегда оставлял во дворе. Ее не трогали. Все жулики города в курсе, кто на ней ездит. Полупан имел авторитет.
Состояние утреннего отвращения к миру было хорошо знакомо Полупану. Три года назад от него ушла жена. После этого он шесть месяцев плохо спал и просыпался злой и несчастный.
В салоне автомобиля пахло мокрой тряпкой. Он решил найти и устранить причину запаха. В багажнике ничего подозрительного не обнаружилось, на заднем сиденье тоже. Под креслом пассажира валялся начавший гнить апельсин. Он и был источником зла.
Обыскивая машину, майор думал о жене. Это, конечно, неправильно, от этих мыслей становилось еще хуже, но тут уж ничего не поделаешь, если мысль пришла, то не уйдет, пока ее не подумаешь до конца.
– Я беременна, – три года назад сказала ему жена.
Полупан вначале обрадовался, но оказалось, что беременна она не от него, а от какого-то Жени, что она уже давным-давно имеет отношения на стороне, и майор никудышный опер, если до сих пор ни о чем не догадался.
Он завел машину и выехал со двора. На небе ни облачка. Сегодня будет еще жарче.
Полупан не признавал баек о том, что у хорошего милиционера никогда не может быть нормальной семьи. Дескать, засады, дежурства и мероприятия разрушают узы и приводят к разводам. Знает он эти засады, каждая вторая из них – простая отмазка и на самом деле обычная пьянка и разврат. В семье Полупана все было наоборот. Он много времени уделял жене. Теперь понятно, что слишком много. И она ушла от него, просто потому что предпочла другого. Мало того, она не судилась, не отвоевывала квадратные метры и не скандалила. Жилье она оставила ему, а тот мужик взял ее в свою хату без ничего, с одеждой и цепочками. Полупан пробивал его потом по всем картотекам, оказалось – порядочный парень. Вот это-то и есть самое обидное.
Был бы его соперник каким-нибудь уродом, жилось бы значительно легче.
Чтобы отвлечься от воспоминаний, майор стал думать об апельсине. Он сам не покупал цитрусовых, от них у него чесались щеки. Значит, его выронил кто-то другой. Кого он подвозил за последние два дня? Элла, Петрович, Карамов, и Шамрук. Точно! Это Шамрук. Он тащил в пакете апельсины. Он даже предложил ему пару. Вот тогда и выронил. Вспомнив Шамрука, Полупан неожиданно догадался, почему у него плохое настроение. В тот день Шамрук сказал, что у него триппер.
На первый взгляд, нелогично – триппер у Шамрука, а настроение портится у Полупана, причем через два дня. Но это именно так.
Нельзя сказать, что Шамрук бился в истерике, рвал на себе волосы и сильно переживал из-за этого факта. Наоборот, он сказал об этом с улыбкой, обыденно и даже как-то весело:
– У меня триппер!
И потом добавил для успокоения, своего и Полупана:
– Сейчас это все лечится одним уколом.
Сказал и все, и забыли об этом. И тему эту больше не обсуждали. А осадок остался. Дело в том, что, после ухода жены, Полупан целый год прожигал жизнь, и легче всего ему это удавалось в обществе Шамрука, такого же разведенщика, как и он сам. У Шамрука всегда были деньги (он коммерсант) и куча всяких женщин. Со многими из них он познакомил своего друга. Майор до сих пор время от времени с ними встречался и пошаливал. Они не были какими-то конченными и противными, вовсе нет. С ними не стыдно было поздороваться при свете дня. Более-менее приличные и одинокие. Не «жены», конечно, но все же.
Казалось, что там все чисто. И, поди ж ты, триппер!
А там где триппер, там вам, пожалуйста, и сифилис и СПИД!
Именно эта мысль спряталась у Полупана в подкорке и создавала плохое настроение.