Всё чаще Акихико филонил на тренировках, будто бы погружаясь в себя и выполняя упражнения спустя рукава. Причем я точно знаю, что тренируясь или сражаясь с другими, он проявляет куда больше рвения и старания, а значит дело во мне.
Наметив удар сыну в голову, останавливаю бой, разделяя между нами расстояние.
Несколько секунд мы стоим друг напротив друга, пока мой непослушный ребёнок абсолютно по-детски дуется и отводит глаза в сторону, боясь взглянуть мне в глаза.
Осознание простого, в общем-то, факта было для меня настоящим откровением. Посмотрев на всю эту ситуацию со стороны, я хотел влепить себе по лбу. Ведь практически с самого его рождения я относился к сыну, как к взрослому, трезво оценивая его успехи. Наверное, забывшись в работе, я упустил то, что мой сын — это не я. Он не родился во времена голода и войн. Его разум не был обременён долгом и преданностью, которая во мне порой переходила в фанатизм.
Акихико — просто мальчишка, который желает видеть отца, а не сурового учителя, какими для меня были все в клане Ооно во времена моего детства.
Прикинув пару мыслей, я так и не придумал никакого хитрого плана по разрушению собственноручно возведенной между нами стены и решил действовать по наитию.
-На сегодня тренировка окончена, отдыхайте, — прочистив горло, привлекая внимание детей до того, как они сбегут, я постарался говорить как можно мягче, — Акихико, пойдём со мной.
И всё равно получилось, будто говорю с подчинённым. Ругнувшись про себя, обещаю в следующий раз сделать лучше, ведь мальчишка от моих слов аж весь сжался.
«И как я раньше этого не замечал?».
Покачав головой, что парень тоже воспринял на свой счёт, я увидел напутствующие и поминальные жесты от остальной команды. Даже боевая и задиристая Рей сейчас провожала моего сына печальным взглядом, будто бы я веду его на плаху.
«Так, это уже точно не нормально. Надо будет и с остальными помягче быть. Эта чертова работа совсем меня измотала, раз заметил только сейчас».
Бросив взгляд на понурого сына, я поставил себе обязательную отметку справиться с этой проблемой, а не перекладывать всё на жен.
«Надеюсь, младшенькая не такая».
-Отец, куда мы идём?
В его голосе прорезались нервозные нотки, что сильно било по моим чувствам, заставляя сердце сжиматься сильнее.
-Не волнуйся, просто хочу кое-что с тобой обсудить. Понятно?
-Да!
Если бы ещё и кулаком в грудь себя ударил, то картина бы точно получила завершение: «Господин Казекаге мягко дрючит провинившегося».
Медленно напитав себя чакрой, дав ребёнку почувствовать мои действия, я в пару прыжков оказался на крыше ближайшего здания. Чувствуя, как чакра сына забурлила, я, не оборачиваясь, поскакал вперёд, сохраняя приемлемый для него темп.
Когда мы оказались в самом центре деревни, на вершине дворца Казекаге, я встал у самого края. Это здание было самым высоким и с него была отлично видна вся Суна, так что я посчитал, что лучшего места для разговора нам не найти. По крайней мере, для первого разговора. Сомневаюсь, что всё сможет разрешиться за один день.
-Акихико, мой сын, — в этот момент мой мозг немного забуксовал, так как я уловил от ребёнка нешуточное волнение, — не бойся, я не буду ругать тебя или понукать.
-…
-…
-…
-Эх, немного не так я продумывал это у себя в голове.
-Гос… Отец?
«Это что? Он только что хотел назвать меня Господин Казекаге?».
Удивленно подняв брови, я повернулся к сыну, который сейчас также непонимающе хлопал глазами.
-Давай начнём с малого, Акихико, — присев на край крыши, я похлопал рядом с собой, — присядь со мной.
-Конечно.
Парень буквально телепортировался ко мне.
-Почему ты перестал выкладываться на тренировках?
-Я стараюсь…
-Не нужно врать мне, сын. Просто скажи правду, я искренне хочу это знать. Не бойся, просто расскажи мне. Раньше ты был более активным.
-Нет, я правда… Просто…
Этот детский лепет немного раздражал, поэтому я как мантру повторял в голове фразу, что это не солдат и не гражданский клерк, а мой ребёнок.
-Если ты больше не хочешь тренироваться, то я могу найти вам другого учителя, который снизит нагрузки.
-Нет! Я, понимаете…
На несколько минут крыша погрузилась в тишину, лишь далёкие крики детей и разговоры жителей деревни долетали до моих ушей.
-Я твой отец, я не буду ругать тебя, если ты свернёшь с пути шиноби — в этом нет ничего такого. Множество простых людей живёт и здравствует, легко вписываясь в быт деревни ниндзя.
-Нет, Господин Казекаге! Отец! Я правда хочу… Но…
-Что «но», Аки?
Впервые назвав так сына, я почувствовал странное тепло в груди, которое, наверное, испытывал лишь при его рождении.
-Я… Я… Я… — мальчишку определенно вбило в ступор, — я не понимаю.
-Чего именно?
Мы вновь погрузились в молчание, а я уже начал потихоньку задумываться над тем, что вся эта затея не имела смысла.
