-Тупые детишки. Тобирама отправил вас на смерть, — парнишка Учиха попробовал наложить на меня гедзюцу, но какой в нём толк, если природная энергия служит моим лучшим органом чувств, — вы должны понять одну простую вещь.
Используя сендзюцу, напитываю руку и провожу ей по барьеру, вызывая безумный стрекот и искры. Произведение искусства Узумаки ярится и пытается уничтожить меня, но у него не получается.
-Не меня с вами заперли, — приняв боевую стойку, сразу же срываюсь в сторону подранка, — это вас заперли со мной.
Извернувшись, избегаю удара посохом, но приходится разорвать расстояние, ведь ученик Тобирамы, которого его друзья назвали Хирузен, отправил мне вдогонку сотню сюрикенов на леске.
Он отлично контролировал поле боя, легко комбинируя ниндзюцу и свои навыки ближнего боя, засыпая меня мелкими техниками, от которых приходилось уклоняться, потихоньку собирая мелкие ранения. Но, в отличие от него, сокомандники Хирузена не отличались такими превосходными боевыми навыками.
Учиха в их группе сорвался следом и вступил в схватку на недоступных для него скоростях. Его клинок чаще мешал мальчику-мартышке, чем помогал и, когда я выбил меч из рук парня, тот спустя миг оказался в брюхе своего владельца, а сам Учиха отлетел от моего пинка, сбивая с ног последнего стоявшего в строю помощника Хирузена.
Сам же ученик моего врага не показал на лице ни капли эмоций, продолжая методично нападать на меня, просчитывая в голове весь рисунок боя и подстраиваясь под него, с каждой секундой сражаясь всё лучше.
Мальчишка был гением, настоящий алмаз, который, к моей собственной печали и разочарованию, легко переплюнет Акихико и Кэйташи.
Наша битва с Хирузеном продолжалась. Я не видел, что творилось снаружи, уж слишком опасен был паренёк, чтобы позволить мне отвлечься, но я слышал... И эти звуки мне нравились. Армия Листа проигрывала. Барьер мерцал от взрывов и, судя по всему, моим людям удалось убить парочку Узумаки, так как насыщенность и цвет барьера изменились.
Моя кровожадность просыпалась, медленно и неторопливо, выталкивая из головы всё лишнее, но бой с Хирузеном пробуждал инстинкты оборотня, заставляя угрожающе рычать и требуя убить достойного противника.
И я бы смог это сделать, даже представился шанс, когда моя рука чуть не вспорола брюхо пацану, но из посоха вылезла огромная обезьянья лапа и, схватив меня за кисть, увела в сторону, чтобы в следующее мгновение я получил удар посохом в ключицу.
От силы столкновения меня отбросило к краю барьера, но удалось сгруппироваться по пути и встать на ноги, принимая новый град ударов и техник. Мелкие огненные плевки совмещались с грязевыми лужами, постоянно образующимися у меня под ногами, а каждый свой удар Хирузен в последний миг насыщал чакрой ветра или земли, меняя силу и скорость полёта, что тоже неплохо сбивало с толку.
Гендзюцу на него не действовал и, похоже, всё дело было в живом оружии, которое постоянно циркулировало их чакру, совмещая обе системы, создавая будто бы одну целую, контроль за которой вела обезьяна-посох.
«Проблемный противник. Не удивительно, что Тобирама взял его в ученики, даже стили боя у них похожие. Интересно... Это последствие обучения или личные особенности?».
Мои размышления не мешали мне отслеживать обстановку и, когда сзади на меня снова напал Учиха и его одноглазый товарищ, я легко принял удары на скрещенные руки, смещаясь вбок и позволяя инерции от очередного удара Хирузена оттолкнуть меня к последнему невредимому члену вражеского отряда.
Молодой парень в очках и с холодным лицом крайне эмоционально отреагировал, когда я оказался рядом. Мы с Хирузеном постоянно перемещались, меняясь местами и маневрируя, оттого его товарищам было крайне сложно подобрать время для удара и встать там, где я не смогу их сразу достать.
Мой полёт закончился несколькими ударами рук и ног, которые отправили очкарика на землю истекать кровью.
-А вас становится всё меньше, — обе стороны решили сделать передышку и теперь на меня смотрели две с половиной пары недовольных глаз, — когда закончу с этой парочкой...
Не успел я договорить, а барьер вокруг нас начал рушиться и ломаться. Распадаясь на сгорающие в воздухе фиолетовые лепестки, он открывал вид на творящееся снаружи безумие, а там было на что посмотреть.
Мои противники сначала испугались и неверяще смотрели на разрушение техники Узумаки, но потом их лица наоборот приобрели воодушевление и восторг. Ведь барьер вновь воссоздался над головами, причём в разы больше и сильнее, чем раньше, давая лишь пару секунд, чтобы увидеть, как сильно потрепали армию Суны. Огромные воронки взрывов, сотни тел людей и марионеток, над которым сражаются остатки двух армий в последнем отчаянном бою.
