Но вот если посмотреть на это под другим углом. Все те, кого он считал своими друзьями, товарищами, семьей – предали его, опорочив его жертву. Минато без сомнений, жалости к себе и страха смерти использовал Печать Бога Смерти, отдавая в дань забытому Богу свою душу, чтобы спасти деревню от гнета Лиса и подарить им стабильного джинчурики, который без особо сильного эмоционального потрясения не проявит своих сил. Он не боялся смерти, бросив своего ребенка на попечительство судьбе, ведь его вера в людей, шиноби Листа, была практически фанатична. Намикадзе был уверен, что заместо него о Наруто позаботятся те, кого он любил.
Его учитель – Джирайя бросил новорожденного, будучи вторым самым близким после родителей человеком – крестником. Он исчез еще до того момента, когда первые двадцать четыре часа жизни Наруто прошло. Забыл, не вспоминал, не жалел и не горевал. Гедонист, поглощенный своей похотью и извращенной творческой стезей, что всем твердит о каком-то пророчестве. Разочарование.
Его ученик – Хатаке Какаши, второй на очереди опекун, также забыл о ребенке. Какаши не стал каяться, что то был прямой приказ Сарутоби, кодекс шиноби и верность Третьему Хокаге не давала этого сделать. Также его рефлексивная натура, заставляющая все грехи брать на свою голову, не позволили ему покаяться. Его извинения, полные сожаления были ничуть не лучше тех слез, которые молодой Какаши проливал над могилами своих друзей. Позор.
Его друзья и верные коллеги по работе, с которыми они штурмовали заплесневелый бюрократический мир Конохи пятнадцать лет назад. Иноичи, Шикаку, Фугаку и малоизвестный Генма. Иноичи всегда был пассивным, ведомым человеком. Он не мог ярко выражать свою позицию, оставлял право решения всех проблем «главенствующим» и по жизни ему было любо исполнять приказы, а не отдавать их, ибо ответственность лидера была ему не по душе. Шикаку был ленивым, но в отличии от пассивного Яманака, когда надо было, он высказывал свои идеи, представлял и отстаивал свою позицию, не скупясь на многочасовые разговоры. Шикаку искренне уважал Минато, как лидера, но в тоже время был главой одного из важнейших союзов кланов деревни Листвы и взять на себя «балласт» ответственности за джинчурики, который неизвестно стабилен ли вообще, не мог. Даже не не мог, он не хотел этого. Их общий друг и довольно спокойный, замкнутый в своем мире ресторанного бизнеса и искусства кулинарии Чоуза Акимичи был довольно… агрессивным по отношению к Наруто. Впервые после атаки «Змея с Девятью хвостами» состоялось масштабное заседание высшего состава Конохи, где Чоуза ревел громче все, что он еще десять лет назад предлагал удушить «чертова демона».
Слыша эти слова, Минато не уставал поражаться, а его нервы не могли привыкнуть к этому. Десять лет назад! Убить пятилетнего ребенка, ставшего жертвой, чтобы Лист мог спать спокойно. Намиказде всегда считал, что информация о бессмертии хвостатых довольно всеобщая. И то, что даже если их «убить», они все равно возродятся через три года и будут нести еще больший хаос. Так показывала история. Но нет, были те индивиды, что считали убийство джинчурики единственно верным способом уничтожения зла, именуемого «биджу».
Минато понимал, что большая часть той непреодолимой ненависти родились в тот день, когда Наруто наслала на деревню небесных ящеров, убив свыше десяти тысяч гражданских лиц и придав огню все спальные районы. Тысячи людей лишились жилья, удобств, личной жизни. Все это потонуло в огне. Но у его дочери были на то свои причины и по одним только словам ГЛАВЫ КЛАНА Акимичи можно понять, что ее ненависть копилась не год и не два, а всю жизнь. Всю свою жизнь Наруто несла черную, душераздирающую злобу.
Но все же у него были те, кому он доверял больше всего и в свете открывшихся обстоятельств прошлого, в котором его не было. Микото и Фугаку, что воспитывали ровесника, Саске, не могли взять его дочь под свое крыло. Микото даже не позволили стать молочной матерью Наруто, что уж говорить об опекунстве.
Все это заставляло голову Намикадзе трещать по швам. В течении месяца он собирал информацию обо всем и не мог отделаться от горького чувства отчаяния. В его жизни половину сердца занимала Кушина и его, тогда еще, нерожденный ребёнок, а вторую – Деревня. Сейчас его любимая жена покоилась в земле, в неизвестной могиле на кладбище Конохи. Шикаку говорит, что ее захоронили на фамильном кладбище Узумаки, но что это был за бред! Клан Узумаки не хоронил своих людей, они предавали их огню и развеивали над алтарем Шинигами. Куда делось тело Кушины никто не знает. Сарутоби сказал, что ее похоронили как того требовали традиции Узумаки.
