Голос Намикадзе был слишком холоден, как для обращения учителя к единственному ученику. Минато не мог простить пассивной позиции Какаши, хоть частично та была оправдана приказом Третьего и Советников, частично его довольно неприглядной стороны характера в виде раздолбайского поведения в жизни и безответственного отношения к людям. Но факты и эмоции вещи не совместимы.
Минато понимал, что дочь пошла на эти преступления не просто так. И оценивая положение вещей – ситуация была чрезмерно паршивая. За пределами Конохи у нее нет абсолютно ничего, кроме статьи в книге охотников за головами, да весьма спорной репутации. Полный ноль в плане привилегий и гарантий. За стенами деревни ей должно житься хуже, но как он сам лично наблюдал отношение и разговоры жителей – в ее чертогах жилось ей тоже не лучше.
Но вот непростая ситуация. К чему были эти разрушения? К чему все эти жертвы? Наруто показалась ему крайне рассудительной, лживой, лицемерной и очень хорошей актрисой. В деревне ее знали, как несдержанную, грубую, прямолинейную, но умелую куноичи. Видя «снятую маску» Минато понимал, что образ созданный в деревне был чистым отыгрышем. Она заставила всех думать так, как ей хотелось, ведь никто ее не рассматривал как настоящую угрозу, от которой нужно было сию же секунду избавиться. И это позволило ей подготовиться.
Разница между тем что было, и что стало – катастрофическая. Может быть Намикадзе и хотел пойти на мировую с дочерью, нет, он по-настоящему желал этого. Да. Пусть она останется нукенином S ранга, да пусть за ней гоняется весь мир, но ему не пришлось бы самому бегать за ее головой. В случае такого «мира», он мог бы поручить охоту за ней АНБУ, что в общем и целом были не больше, чем разменная монета в битве с таким противником. Все равно что на биджу бросать группу джоунинов. Бой будет, следы останутся, да только исход безошибочно предсказуем. В этом случае ему не пришлось бы при каждой встрече пытаться убить ее.
Но вся политическая ситуация сложилась именно так плохо, как не могло даже быть. Наруто Узумаки – преступник высшего уровня, которого не берут живьем. Графа «живой» была убрана, а это говорило о том, что она нукенин предельного ранга, которого попросту невозможно брать живым. Кажется, что такое «положение» выгодно для Наруто, так как за ней не будет бегать «мошка» мира шиноби. Да. Мошки не будет. Но будут герои, которые захотят продемонстрировать свои навыки и другие нукенины S ранга, коим нужны будут не только деньги, но и репутация. Если нукенин убьет нукенина – это не только большая радость, но и возможность для деревни завербовать в свои ряды сильных шиноби. Их не отмечают в документации, их не ставят в один ряд со своими. Они просто отмечаются, как «активные» убийцы, коих можно нанять и быть уверенным в исполнении той или иной миссии.
Покинув поле боя, Роан очутилась на огромной, просторной местности с очень редким леском. Вдалеке виднелась гора, а подле нее находились малые плантации секционированных однотипных кустов. Красивые пейзажи скромной страны Чая ее не волновали так, как голова начинала сходить с ума. Боль была странной и тянущей, не было жестоких вспышек, мешающих рационально воспринимать мир, не было растяжений или же подкосившихся ног. Нет. Роан щепетильно смотрела за своим телом, всякие ограничения чувств влекли за собой определенные нехорошие последствия, так минимизировав боль, она не могла понять когда ее организму требовалась диагностика из-за плохого самочувствия или же реабилитация.
В данные момент девушка ощущала невиданную для себя усталость, ноющую боль в груди и боке, куда пришел удар Гая, также относительно дискомфортное чувство в руках. Но все это меркло на фоне кричащей СЦЧ. Перенапряжение основных кругов, разрывы мелких каналов и дестабилизированное состояние самой чакры вызывали очень паршивые чувства. Ей требовалась коль не скорая помощь ирьенина, так незамедлительный отдых. Желательно долгосрочный с массажем, многоразовым высококалорийным питанием и полным покоем.
Бланш стянула свой шлем, бросая его в подпространство. Следом за ним пошла и вся броня вместе с плотным кожаным плащом. На девушке осталась приталенные белая рубашка и черная жилетка с тремя пуговицами, свободные штаны темно-серого цвета и стальные сапоги до колена. Белый платок, завязанный на шее превратился из снежного в пыльно-серый. Да и в общем, что уж говорить, весь ее вид был откровенно извалявшимся по земле. Пыль, грязь, где-то маленькие дыры от шальных косых ударов.
