Бланш сложила руки на груди, изредка почесывая подбородок правой ладонью. Хвост за ее спиной мерно извивался, а сама она вела себя внешне чрезмерно спокойно, что также не могло укрыться от внимания Йондайме. Девушка отдавала себе полный отчет о том, что она делала и к чему это привело. То есть вся случившаяся бойня была взвешенным, продуманным решением, который преследовал цель не просто отвлечения внимания, а его полного рассеивания. Как стратег Намикадзе признавал, что имея столь ценный призыв можно было организовать подобную диверсию очень просто и с гораздо большей эффективность. Как показало прошло либо Роан попросту не заботила популяция летающих ящериц, либо их было настолько много, что сгинувшая тысяча никакой роли не играла.
— Отвечая на то, как я живу с этим – я скажу: «Спокойно». Меня не волнуют родители потерявшие детей и дети, потерявшие родителей. Люди – продукт своей социальной группы. С кем они растут, теми же и становятся. А для меня население Конохи – суеверный, злобный и неадекватный народ. Поэтому проявление к ним сочувствие я считаю несуразностью.
Под конец своей речи, Роан пожала плечами разведя согнутые в локтях руки в разные стороны. Но после этого она подняла ладони к лицу, будто смотря на них.
— Что же… Теперь ответе мне вы. Отец, каково это жить, зная что тебя предали все, кому ты доверял. Коноховцы наплевали на ваше желание, ваше бывшее руководство использовала вашу смерть для поднятия духа, а вашего ребенка сделали козлом отпущения. Но ладно, это все софистика. Мой настоящий вопрос заключается в этом: «Почему именно я?» Почему из всех новорожденных детей вы выбрали именно меня сосудом. Даже несмотря на то, что кровь Узумаки способная долгое время нивелировать отравляющее действие токсичной чакры Кьюби, можно же было найти пару человек, которые стали бы сосудами на пару тройку лет. Если бы вы так поступили, я бы не стала сиротой в день своего рождения, моя жизнь не превратился бы в кромешный ад, где не было места ни надежде, ни любви. Была бы у меня возможность, я бы показала вам все через что мне пришлось пройти и вы бы поняли мое отношение к Конохе. Но сейчас вы вернулись из мертвых и вместо того, чтобы поубивать предателей и как минимум покинуть Лист, вы продолжаете верно служить тем, кто выбросил вас, как мусор. И вот второй вопрос: «Почему вы продолжаете служить им?».
Руки Бланш сжались в кулаки, девушка сильно напряглась в этот момент, а в ее голосе прослеживались сильный злобные оттенки негодования, непонимания и обиды. Минато было неприятно все это слушать, особенно потому, что он понимал это все сам. Мужчина опустил голову, позволяя волосам закрыть его глаза. От былого холода там не осталось не следа. Печаль, обида и непонимание сейчас отражались в них.
— Всю жизнь я жил, веря в то, что Коноха – моя семья. В ту ночь я отдал свою жизнь, потому что верил и знал, что люди, которые бились со мной бок о бок на Третьей Мировой Войне не предадут и не бросят мое сокровище. Но я ошибся. Прости меня… Если бы не моя наивность, твоя жизнь не стала бы такой… Мне очень жаль.
Искренние извинения, прозвучавшие из уст мужчины приятно удивили Роан. Не сказать, что она ждала этого или же ожидала от человека той закалки извинений перед нукенином, который фактически разрушил любимую им деревню. Нет. В ее груди не появилось легкости, но вот неприятный осадок, то вяжущая горечь в горле при каждом разговоре с этим человеком исчезла. Конечно, понимание и осознание вины – это разное с тем, что эту вину искупили. Но даже такой результат мог хоть немного порадовать Бланш.
— Благодарю. Честно… Мне даже в некотором роде стало лучше от того, что вы понимаете свою роль во всем этом. Легче на душе, так сказать. Но мои вопросы все еще открыты!
Благодарственно кивну, девушка сделала свой голос более «непринужденным», придав ему больше светлых веселых оттенков, дабы Минато не пал в депрессию прямо здесь и сейчас.
— Хах… Мерзко. Отвратительно настолько, что я сожалею о том, что воскрес. Я не могу ответить на второй вопрос… точнее… тебя не устроит мой ответ.
Небольшая попытка не дать этому человеку впасть в типичное состояние Какаши не увенчалась успехом. Минато напрягся, сжимая руки в кулаках, он был настолько напряжен, что мышцы на его шее вздулись, а плечи немного подрагивали, словно он хотел ударить что-то, дабы выпустить пар. Бланш такая реакция не устраивала, так как вести разговор с человеком на эмоциях, все равно, что болтать с голосовым ассистентом – можно, но толку мало.
— Боже, я все равно выслушаю вас. Мне хочется узнать о том, как вы сами думаете об этом. Меня не интересует рациональная сторона ответа.
