— Аморальным? Левиа, ты меня с каждым днем удивляешь все больше и больше. В чем мораль рожать ненужного ребенка? Мне нужен сосуд и слуга. Воспитать свое чадо как раба – вот что аморально. А я благоденствую, когда его тело достаточно сформируется, туда будет отправлен ДС.
Роан старалась поддерживать отстраненность, не выражая своих эмоций по этому поводу, но вампир все продолжал:
— Я не про это. Вроде бы из культуры, откуда мы родом, ребенок является святым существом.
Левиафан, слов рубая с плеча, намекнула Бланш кем она была и откуда родом. Кто или что вообще теперь она или же он такое? Но седовласая просто проигнорировала этот намек, решив воспринимать ее угрызения за чистую монету.
— Да-да, а секс без средств контрацепции с окончанием внутрь, только в миссионерской позе – богоугодное дело. Поэтому-то были изобретены противозачаточные, презервативы, маточные спирали и прочие изощрения, чтобы этих самых святых не рождалось вообще?
Бланш пока говорила настраивала химический штатив, выставляя нужную высоту для колбы. Спиртовая горелка медленно давала пламя для эксперимента. Но руки Роан дрогнули от злости, после слов вампира:
— Злая ты, неужели нехватка интимной близости тебя так драконит? Может быть отыскать Кураму, да по рукам и ногам повязать хвостатика? А что? Милая мордашка есть, член есть, выносливость практически бесконечная, да и чакры море и небольшое озеро.
Нежить уже неоднократно вспоминала имя предателя, с которым Роан желала свести счеты. Сжав челюсти до скрежета зубами, Бланш постаралась сбросить накал страстей, тяжело выдыхая и с явной угрозой низко проговаривая предупреждение:
— Левиафан, ты бы рот закрыла. Не напоминай мне про лиса. Все равно придется его искать.
— Хоу? Зачем же? Вроде бы ты собралась воскрешать Джуби только при помощи эмоций людей и душ убитых «Во благо революции».
Вампирша, в чьих глазах сейчас сиял риннеган от передачи прав Пути Нараки, усмехнулась, представляя будущую заварушку. Для Роан, как для Владыки Душ это будет празднество Жатвы, а вот для нее Кровавый Банкет. Как бы то не было, Роан была права, Левиафан испытывала настоящее, животное возбуждение от запаха крови, а продолжительная диета заставляла ее тосковать по этой алой жидкости. Бланш не давала ей и капли ни своей, ни тем более драконьей, также всегда держала подле себя, не позволяя охотиться.
— Да. Но после все равно придется создать или извлечь Статую Гедо.
Вампирша отвлеклась от своих багряных влажных мыслей, услышав о том, что собирается делать оригинал после воскрешения монстра с десятью хвостами. Изумившись, даже не попытавшись подумать для чего это нужно было, Левиафан с явным интересом задала вопрос:
— Зачем?
Роан зло прошипела, сдавливая в пальцах карандаш до скрежета древесины.
— Не тупи! Без статуи один одноглазый пронюхает, что дело пахнет жопой, а его план катится туда же. Он начнет рыскать и рано или поздно достанет нас.
— Ну так с силой джуби убить его будет проще простого. А после забираем шаринган с Камуи и сваливаем на Гавайи.
Роан говорила это с какой-то потаенной обеспокоенность, но вот Левиафан видела в этом перспективы. В
— Тц! Идиотка. Ты бы крови что ли попила, тебе реально чего-то не хватает, мозг совсем не работает.
— Хах! А ты прям светоч ясной мысли.
— Да по светлее тебя будет. Я, хотя бы, не дергаюсь в оргазме при запахе крови.
— Да-да, ты дергаешься от другого, но уже в тебе.
Левиафан со скоростью света пригнула голову, иначе ей бы в лицо влетела колба с серной кислотой. Гнев на лице оригинала уже принял вид пульсирующих вен и оскаленных зубов.
— Да. Очевидный недотрах. Надо быстро возвращать Вулкана, да и остальных прихватить. А что? Лаббак с Тацуми вполне симпатичные!
В раскрытый рот Левиафан влетел миниатюрный расенган, что был меньше игрушечной пульки. Но при соприкосновении с языком расширился до размеров шара для боулинга, разорвав тем самым рот вампира. Вампирша с грохотом и брызгами алой крови упала на пол. Ее тело немедленно начало регенерацию, буквально за семь секунд заращивая такую травму до первозданного уровня, превосходя тем самым даже скорость восстановления Роан.
— Восемнадцать – ноль.
С усмешкой проговорила Левиафан, смотря из положение лежа на искаженное гневом лицо Роан.
— И все же гнев и презрение тебе идет гораздо больше, чем тривиальная, приторная маска добродушия.
Бланш громко цыкнула в кривом уничижительном оскале обнажая левый клык.
— Если не заткнешься, будет девятнадцать, и двадцать, и двадцать один. После я удалю твой язык вместе с голосовыми связками, а чтобы не регенерировала – пришью свою плоть. Вот будет потеха, когда мертвая и бессмертная плоть будут уничтожать друг друга.
— Пха-ха-ха, да, действительно будет чудовищно испытать такое на себе. Будь я живым существом, то уже бы душу богу отдала от болевого шока!
Вампирша с ярым смехом маньяка встала с пола, отряхивая подол плаща от пыли.
— Ты даже боли не чувствуешь.
— Тц! В разорванной пасти мало приятного.
