Луна скрылась за тучей. Очертания погоста сразу потеряли четкость. Слабые порывы ветра путались в волосах. Накатывала зевота.
Веня живо, не скупясь на подробности, вспоминал о своей жизни.
Наташа не знала, стоит ли ему верить: истории выходили красочными, но крайне нереалистичными. Упырь путался в количестве убитых им колдунов, в числе покоренных девиц и в том, пил ли он когда-либо кровь живого человека.
– Да я постоянно ее пью! – выпятив грудь, утверждал он.
– А мне Кир сказал, будто вы не… – с сомнением вставила Наташа.
Веня перебил ее возмущенным замечанием:
– Вы не доверяете мне? Да какой упырь откажется от горячей людской кровушки?!
– Ты, например, – гаденько усмехнулся разлегшийся на скамье и закинувший руки за голову Кир.
– Глупости… – Веня замялся. – Ладно, в последнее время меня от нее подташнивает – просто нынче народец пошел проспиртованный насквозь. Но раньше – пил!
– Охотно верю, – поддакнула Наташа, борясь с усталостью.
Она уже почти умостила голову на груди друга и начала потихоньку подремывать, как Веня печально вздохнул:
– Романтик, вел бы ты девушку домой. Сомневаюсь, что пробуждение утром с таким чудовищем, как я, порадует ее юную душеньку.
– Не преувеличивайте, – зевая, опровергла Наташа. – Вы очень милый!
– Ах, вы льстите старику. В любом случае, – не сдавался горделиво задравший нос Веня, – днем я сплю и не желаю быть разбуженным пыхтением вашего мерзкого дружка, который усомнился в моем рационе и оттого потерял к своей персоне мое доверие! Уводите наглеца, иначе, красавица, вы рискуете нести его обескровленным!
Наташа поспешила исполнить требование, пусть Кир и убеждал, что ему ничего не грозит. От греха, как говорится, подальше.
На прощание Веня, сморкаясь в грязную тряпицу, клятвенно обещал помнить Наташу вечно. Та горячо убеждала, что непременно вернется. И пятилась, сладко улыбаясь и мечтая поскорее затеряться между деревьями.
Общее ее состояние можно было назвать мерзопакостным. Коленки подкашивались, в правом боку кололо от усталости, глаза слипались. Беседа с другом не клеилась, постоянно прерываясь протяжными зевками Наташи.
– Ничего, половину уже прошли, осталось немного, – раз, наверное, в пятый заверил Кир под монотонное кивание подруги. – Тебя бабушка, наверное, заждалась.
– Ой! – словно очнулась Наташа.
– Ты забыла что-то у Вени? – предположил Кир, отодвигая пушистую ветвь ели и пропуская подругу вперед себя.
– Я кое-что вспомнила… В общем…
Она жутко не любила мяться, хотя и занималась этим постоянно. Попросту не научилась объясняться одним предложением так, чтобы не показаться глупой. Приходилось или молчать, или размусоливать сказанное. Сейчас Наташа предпочла выдержать паузу и подобрать нужные слова.
– Та-а-ш, – взмолился Кир, – говори.
– Бабушка просит телефон твоей семьи, – наконец проблеяла она. Не хватало рюкзака, потому как в моменты неловкости Наташа любила теребить его лямку – так было легче собраться с мыслями.
– И что здесь такого? – В голосе Кира появилось недоумение. – Не упади.
Ему нравилось давать такие советы. Удивительно, но именно после них Наташа обязательно спотыкалась о камень или запутывалась расшнуровавшейся обувью в сплетенных корнях. Вот и теперь: только прозвучала роковая фраза, как она чуть не поцеловалась с землей носом, но вовремя выставила вперед руки и свалилась на четвереньки. Порванные джинсы приобрели несколько дополнительных дырок.
– Ну, она хочет, чтобы твои родственники поговорили с ней. Иначе отказывается отпускать меня гулять с тобой. – Наташа призадумалась, не прозвучала ли фраза грубо. – Нет, ты не подумай… Она против тебя ничего не имеет…
– Да я и не думаю. Вообще, – фыркнул Кир. – Не беспокойся. Тетушка приедет на следующей неделе и обязательно позвонит твоей бабушке.
– Правда?
– Разумеется. Ты номер только оставь.
Говорил друг уверенно, без запинки, и Наташа обрадовалась такой реакции. Не пришлось краснеть из-за недоверия бабушки.
– Обязательно, – с облегчением ответила Наташа.
Наконец-то сквозь деревья показалось шоссе. Его близость предвещала неминуемое завершение очередного приключения. Оставалось только доползти до уютной кроватки, забраться под одеяло и не вылезать оттуда до полудня.
– Слушай, Таш, – с недоверием заговорил Кир, – а почему бабушка отпустила тебя сегодня?
– Она и не отпустила…
И Наташа, запинаясь и отчаянно жестикулируя, рассказала о помощи домового в придуманном им же побеге. Кир выслушал сбивчивый монолог, ни разу не перебив. Вот еще одно его отличительное – и невероятно радующее Наташу – свойство. Умение слушать. Дима, например, сразу начал бы подтрунивать над речью подруги или возмущаться поведением бабушки.
– Может, завтра никуда не пойдем? – дождавшись окончания, предложил Кир. – Зачем волновать родных?
– Пойдем! – жестко оборвала Наташа. Пальцы сжались в кулаки. Отказаться можно от многого, но от единственной возможности посмотреть на цветущий папоротник – никогда! Это стало бы самым безрассудным поступком за всю ее недолгую жизнь.
– Как скажешь.
