Да, мой Максим. Он ждет… Ждет…
НЕ ВЫДЕРЖАВ, ПЕШКОВА ВЫТИРАЕТ СЛЕЗУ С ЩЕКИ. ОНА ОТКРЫВАЕТ КОРОБКУ И ВЫТАСКИВАЕТ ПАРУ ПАПИРОС, ОДНУ ОТДАЕТ АХМЕТУ. ОНИ ЗАКУРИВАЮТ. ДЫМ. РАСПАХИВАЕТСЯ ДВЕРЬ, И СНОВА ВОЗНИКАЕТ ОГРОМНАЯ ТЕНЬ КОМЕНДАНТА. ЗВУЧИТ ЕГО ГРОЗНЫЙ ГОЛОС:
КОМЕНДАНТ:
Осужденный Байтурсынов! Встать! Соблюдайте дистанцию!
АХМЕТ РЕЗКО, НАСКОЛЬКО ПОЗВОЛЯЕТ ЕГО ГРУЗНОЕ И БОЛЬНОЕ ТЕЛО, ВСКАКИВАЕТ, ОПРОКИНУВ ТАБУРЕТКУ, ОТБЕГАЕТ И СТАНОВИТСЯ У СТОЛА, ВЫТЯНУВ РУКИ ПО ШВАМ. ПЕШКОВА МЕДЛЕННО ПОДНИМАЕТСЯ НА НОГИ, С ЖАЛОСТЬЮ ГЛЯДЯ НА БАЙТУРСЫНОВА.
КОМЕНДАНТ:
Поедемте, Екатерина Павловна! Надо к поезду успеть.
ТЕНЬ КОМЕНДАНТА УМЕНЬШАЕТСЯ И ИСЧЕЗАЕТ. ПЕШКОВА СМОТРИТ НА СМУЩЕННОГО ОТ СОБСТВЕННОГО СТРАХА АХМЕТА.
ПЕШКОВА:
Я оставлю чайник. Вам нужнее.
АХМЕТ СЛЕГКА КИВАЕТ. ПЕШКОВА НАДЕВАЕТ ШАПКУ, БЕРЕТ ВЕЩМЕШОК И, ЧУТЬ ЗАМЕШКАВШИСЬ, ИДЕТ К ДВЕРИ.
БАЙТУРСЫНОВ:
В одном наша надежда, Екатерина Павловна. Иначе не выдержать всего этого.
ПЕШКОВА ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ В ДВЕРЯХ.
БАЙТУРСЫНОВ:
Нас здесь нет. И никогда не было.
ПЕШКОВА:
Да. Никогда. Нас никогда здесь не было. Никогда, Ахмет.
ОНА ВЫХОДИТ НА УЛИЦУ, ЗАБЫВ ЗАКРЫТЬ ЗА СОБОЙ ДВЕРЬ. ДВЕРЬ ХОДИТ ТУДА-СЮДА ОТ СТУДЕНОГО ВЕТРА С УЛИЦЫ. ЗА ОКНОМ МЕЛЬКАЮТ ФАРЫ УЕЗЖАЮЩЕЙ МАШИНЫ. АХМЕТ ПО-ПРЕЖНЕМУ СТОИТ У СТОЛА. С ПЕЧИ РАЗДАЕТСЯ ХРИПЛЫЙ ГОЛОС БАБЫ ЛЕНЫ:
БАБА ЛЕНА:
Поспи, Ахметик, поспи, дорогой, нет в ногах правды. Поспи. Одно нам, старым, уготовано – спать побольше да помереть попозже. Поспи, Ахметик, поспи.
ХЛОПАЕТ ДВЕРЬ, ЗАВЫВАЕТ МЕТЕЛЬ, ЛАЮТ СОБАКИ, ЗВУЧИТ ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА. И СТОИТ ОДИНОКАЯ ФИГУРА АХМЕТА БАЙТУРСЫНОВА. И ЗВУЧАТ ЕГО СТИХИ:
Мы в утлой, старой, ветхой лодке
Сидим без весел, без ветрил.
Дёрем мы, споря, свои глотки,
Плывем… А сумрак путь затмил.
Плывем туда, куда нас волны,
Как щепку могут отнести.
Одни проклятия и стоны
Никак не смогут нас спасти
И до судьбы такой плачевной
Мы не сегодня добрались,
Уже давно, единство предав,
Мы по лачугам разбрелись.
Сшибаясь, грызлись мы друг с другом,
Считали сена каждый стог…
Устав терпеть вражду и ругань,
Другим угодья отдал Бог.
Вот тут-то мы и прослезились:
“Пристать бы к берегу, вот-вот…”
Но с мыслью многие смирились:
“Что отнял Бог, то Бог вернет”.
ЗАНАВЕС. КОНЕЦ СПЕКТАКЛЯ.
