Артем гнал, как сумасшедший, рывками переключая передачи, с заносом уходя в повороты, местами выскакивая на встречную полосу. Ему кто-то сигналил, но без толку – Зорин не реагировал. Мне бы испугаться, но внутри чертова апатия, бессилие, пьяная немощь. Каждый раз моргая, через силу открывала в глаза, пытаясь не заснуть, хотя именно этого хотелось больше всего на свете.
Когда машина резко затормозила у подъезда, меня швырнуло вперед. Я больно ударилась коленями о переднее сиденье и неуклюже повалилась набок. В тот же миг дверца распахнулась. Он бесцеремонно вцепился в куртку, дернул на себя и, ухватившись за лохматый воротник, вытащил из машины. Ноги расползались, не держали меня. Я начала оседать, но Артем снова успел подхватить. Матерился во весь голос и тащил меня к подъезду, по ступеням, в лифт, к нашей двери. Распахнул ее и чуть ли не волоком втащил внутрь. Сдернул с меня куртку, в сердцах швырнул ее на пол, так что она отлетела до самой кухни. Я сама кое-как скинула обувь, держась рукой за шаткую стену. Весь мир кружился вокруг меня все сильнее и сильнее, от этого мутило.
– Тём… – опять попыталась хоть что-то сказать.
– Кристина, молчи! Бл***, просто молчи! Иначе я за себя не отвечаю!
И мне действительно стало страшно. От того, что увидела его таким. От того, что где-то под сердцем кололо. От того, что неудержимо накрывало осознание, что все, конец. Я стояла перед ним, вся дрожа от ужаса и стыда. Отчаянно мечтала прийти в себя, очнуться, потому что наша жизнь рассыпалась в прах, а была я не в состоянии ничего исправить.
– Давай поговорим, – взмолилась, но получилось лишь жалкое мычание.
– Не сомневайся, поговорим! – грубо прервал меня Зорин, и в его голосе прозвучало обещание жестокой расправы. Он снова меня схватил, дотащил до комнаты и толкнул на кровать. – Когда проспишься.
Не удержавшись на ногах, я приземлилась на мягкий матрас и будто вросла в него. Сон напал с удвоенной силой, с остервенением, забирая остатки сил, растворяя волю. Я бы и рада подняться, да не могла.
Зорин, брезгливо поджав губы, наблюдал за моими жалкими трепыханиями, потом резко развернулся и вышел из спальни. Спустя миг я услышала, как он что-то швырнул в коридоре, потом оглушил звон бьющегося стекла, а затем раздался звук, от которого застыла кровь в жилах – хлопнула входная дверь. Громко, зло, решительно.
Он ушел.
Я со стоном перевернулась на спину и прижала руки к ушам. Хватит, выключите этот чудовищный шум! Больше не хочу! Не надо! Во рту горечь смешалась с отвратительной сухостью, горло будто сковало тисками, а голова попала под ритмично работающий отбойный молоток.
Через силу сглотнув, открыла глаза, пытаясь сообразить, где я, и с трудом опознала в сумеречной обстановке свою комнату. Я дома. Попыталась собрать воедино расползавшееся во все стороны сознание. Начала считать.
Один… Два… Три…
Мысль потерялась, не дойдя и до десяти. Горло драло колючей проволокой, щипало обветренные потрескавшиеся губы.
Хуже всего боль под ребрами. Колола иглой в сердце, и я никак не могла понять почему. Собравшись с силами, я села и зажмурилась, пытаясь хоть как-то прийти в себя. В ушах гудело. Спустя целую вечность, звон колоколов в голове начал стихать, а сознание оживать. Я дома, сижу на своей кровати, а шум, изначально разрывающий мой мозг – это всего лишь мартовская капель, задорно постукивающая по козырьку балкона.
Черт, да что ж так в груди больно?!
В темноте медленно, словно лунатик, побрела на кухню, налила кружку воды. Дрожащими руками поднесла ее к губам, при этом пролив больше половины. Мне все равно, главное – сделать несколько быстрых жадных глотков.
Вместо свежести воды во рту ощущение непередаваемой мерзости.
Пила и морщилась, пока не наступило мнимое ощущение удовлетворения. Потом с грохотом поставив кружку на стол, некоторое время стояла, прикрыв глаза, мечтая снова лечь спать.
А что мне мешает? Кроме кошек, настойчиво скребущих на душе? Ничего.
Провела рукой по сырой одежде, прилипшей к телу, непроизвольно сжала плотную, чуть колючую ткань. Так… Это что? Явно не пижама.
Что за ерунда?
В потемках ничего не разобрать. С трудом нашарила на стене выключатель и щелкнула кнопкой, тут же зажмурившись, потому что яркий свет со всей дури ударил по глазам.
– Черт… – в тишине квартиры голос прозвучал хрипло, измученно.
Спустя пару минут приоткрыла один глаз, потом второй и посмотрела на свою одежду, чувствуя, как накатывает ступор. На мне платье. Сырое, помятое. Наполовину расстегнутое. Снова укол под ребра, и ледяной узел в животе затянулся еще туже. Руки задрожали сильнее.
