Он поднял голову, и взгляд его упал на Новосельцева. В глазах Корягина мелькнуло что-то похожее на упрек, но он тут же нахмурил брови и махнул рукой:
– Идите.
Возвращаясь на катер, Новосельцев раздумывал: «Что-то у нас не очень ладно получается».
На катере уже разместились десантники. Среди них расхаживал Ивлев. Парторг считал своим долгом беседовать со всеми, кто находился на борту. Он ходил от одной группы к другой и подбадривал, цитировал «Советы бывалого десантника».
Море по-прежнему было бурное, и десантники с опаской поглядывали на гривастые волны. На этот раз на борту были не моряки, а пехотинцы, многие из них впервые шли в десант. Ивлев понимал их.
– Главное, ребята, не робеть, – говорил он. – Сегодня волна поменьше вчерашней. Опасаться нечего. Верно, товарищ командир? – обратился он к подошедшему Новосельцеву.
– Верно, – подтвердил Новосельцев. – Моря бояться не надо.
– А я не боюсь, – сказал один десантник. – А вот шкура почему-то дрожит.
– Ты хлебни из фляжки, – посоветовал кто-то. – Испытанное средство от дрожи.
– Рановато, – не согласился тот, что заговорил о шкуре. – На крымской землице выберу моментик и тогда тяпну законные фронтовые сто граммов. А шкура пусть подрожит, она дубленая, в окопах закаленная.
– Вот это верно говоришь, – заметил Ивлев. – А теперь будет просоленная. Такую шкуру и пуля не возьмет.
С берега просигналили: «Идти к месту высадки». Катер дрогнул: заработали моторы.
Как и предсказывал Корягин, во вторую десантную ночь кораблям было значительно труднее, чем в первую. Если вчера на их стороне была внезапность, то сегодня уже не было этого преимущества. Противник сосредоточил в районе высадки много артиллерийских батарей. Вражеские самолеты сбрасывали над проливом светящиеся бомбы, прожекторы ловили своими лучами маневрирующие корабли.
Сначала Новосельцев решил повести свой катер к песчаной отмели, заметив, что она слабо обстреливается, но передумал. Корабль не сможет подойти к самому берегу, десантникам придется прыгать в ледяную воду и идти по открытой для пулеметного обстрела песчаной косе.
– Лево руля, – распорядился он.
Катер пошел вдоль берега. Вскоре Новосельцев заметил каменистый выступ и повел корабль к нему. Но к берегу и тут нельзя было подойти. Три матроса спрыгнули в воду. С борта им подали сходни. Минуты через две на корабле не оказалось ни одного солдата.
Когда катер отошел, у Новосельцева отлегло от сердца.
Он перевел ручки машинного телеграфа на «полный вперед».
И вдруг из затемненной части горизонта выскочили три фашистских торпедных катера. От неожиданности Новосельцев вздрогнул.
Какое-то мгновение он раздумывал: броситься навстречу или отвернуть и уйти, закрывшись дымовой завесой. В каюте у Новосельцева под рамкой были записаны слова адмирала Макарова: «Если вы встретите слабейшее судно – нападайте, если равное себе – нападайте, и если сильнее себя – тоже нападайте». Эти слова были для него девизом. В другое время Новосельцев не раздумывал бы. Но сейчас приходилось поразмыслить. На корабле почти половина команды новые люди. Как-то они будут действовать?
Раздумывал Новосельцев недолго. «Почему я должен считать, что лучше других офицеров воспитал своих матросов и старшин? Я должен верить людям и с других кораблей», – решил он и крикнул в мегафон:
– Идем в атаку! Весь огонь по флагманскому катеру!
Вражеские катера шли клином.
Морской охотник рванулся им навстречу.
Над морем засверкали огненные трассы.
Рев моторов, трескотня пулеметов, грохот орудийных выстрелов заглушили все – и свист ветра в снастях, и человеческие голоса. Крепко уцепившись правой рукой за поручни, Новосельцев подался вперед.
Вражеская пулеметная очередь разбила ветровое стекло.
– Не зацепило? – спросил Новосельцев рулевого.
– Над головой пролетели, – ответил Токарев.
Торпедные катера изменили строй. Флагманский оказался в глубине, а два вышли вперед.
«В мешок думают загнать, – сообразил Новосельцев. – Посмотрим еще, кто в дураках останется. Перекрестным огнем они наделают себе больше вреда, чем мне».
Он был уверен, что гитлеровцы совершили тактическую ошибку, и поэтому не изменил курс своего корабля, решив прорезать строй вражеских кораблей. Подобный бой ему пришлось вести у берега Малой земли, и тогда он вышел победителем. Правильно говорил один старый адмирал, что прорезание строя превращает морское сражение в свалку, но преимущество всегда у того, кто прорезает строй.
Сигнальщик Шабрин обрадованно доложил:
– Позади идет наш катер. Расстояние четыре-пять кабельтовых.
Новосельцев обернулся, увидел морского охотника, спешащего на выручку.
– Теперь возьмем их в оборот, – вырвалось у него.
Неожиданно вражеские катера разом повернули назад и стали уходить, закрывшись дымовой завесой.
Новосельцев усмехнулся:
– Заслабило…
Из радиорубки выскочил Душко:
– Вам радиограмма.
Новосельцев расшифровал ее. Командир дивизиона предлагал остаться на час вместе с катером Кожемякина в засаде.
Когда катер Кожемякина подошел почти вплотную, Новосельцев спросил:
– Получил радиограмму?
– Получил, – ответил Кожемякин.
