Неоткуда было взять самолёты. Ни самолётов, ни танков, ни людей — что есть, с тем и воюй. По крайней мере, до тех пор, пока Василевский не занял Могилёв.
«Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть». Снова надо было малой силой ломить силу большую. Снова пришла пора кардинально менять тактику. И не сказать, чтоб горевал Рокоссовский — скорее, принимал как должное.
Время случилось такое: роковое, лихое, пороховое — а ведь живое. Будешь спорить? нет? Ну и правильно: нет у нас времени на споры; ничего у нас нет, а времени — и того меньше.
Всё теперь происходило очень быстро. На ходу придумывались новые слова, строились города, созидались общественные формации. Константин Константинович не мог уж представить себе иной жизни; и где-то в глубине души жалел тех, кто мог. Слышал он, когда служил в Забайкалье, будто у китайцев самое страшное проклятие звучит так: «чтоб тебе жить в эпоху перемен».
Потому, видать, и били их сейчас японцы, в хвост и в гриву. И, вообще говоря, только ленивый не бил. А в сознании Рокоссовского понятие «победа» давно и накрепко связалось со способностью к быстрым переменам.
- Погоди, Алексей Гаврилович, — сказал командующий, отвлекаясь от карты. — Вот как мы поступим.
Маслов мгновенно замолчал: он-то хорошо знал, когда говорить, а когда слушать.
- Наши оперативные планы противнику известны, — сказал Рокоссовский. — Шпиономанию сейчас разводить некогда, но это факт. В чём я уверен — это в стойкости обороны на северном фасе.
- Дмитрий Михайлович дело знает, — согласился начштаба.
- Насчёт южного я не так спокоен — но там и у немцев крупных сил нет.
- Уверен?
- Придётся рискнуть.
Рокоссовский провёл ладонью по столешнице; экран сфокусировался на туровском выступе.
- А вот в чём я совершенно уверен, так это в том, что наши бронетанковые силы они недооценивают.
- Шпионы, — напомнил Маслов, слёту понимая командира и старого друга.
- Одно дело информация, даже достоверная, — возразил Рокоссовский. — Другое — инерция сознания. Не бывает такого, чтобы окружённая группировка вела полноценное стратегическое наступление.
- Мы тут полгода уж сидим, — задумчиво согласился начштаба, — по всем канонам... ни еды, ни горючего — полагаешь, так они считают?
- Может, и не так. Может быть... уверен даже — представляют они себе наши ресурсы; приблизительно, но представляют. Но это если по уму. А подсознательно — не готовы немцы к такому. Психологически.
- Ух ты! — деланно восхитился Маслов. — В психолухи решил податься?
- Такая работа, — без тени улыбки сказал Рокоссовский. — Немцы сильны в первую очередь планированием, и, если план провален, всё может случиться.
- Гитлер делал ставку на блицкриг... — задумчиво проговорил Маслов.
- А теперь мы наблюдаем, что акцент сместился на авиацию.
- Геринг? Это логично: пришёл к власти, начал в свою дуду дудеть.
- Не знаем мы, кто там сейчас у власти, — признался Рокоссовский. Он был «вхож», — увы, пока лишь по голосвязи, — в Ставку и имел доступ к последним разведывательным и дипломатическим данным — вот только о положении в рейхе Ставка и сама толком не знала. Капитализм — общество лжи: поставят какого-нибудь простофилю в президенты или канцлеры, а кто там на самом деле правит — поди разбери. Не постучишься ведь в эту их канцелярию: «кто тут, к примеру, в фюреры крайний?..» В дверь постучали.
- Пожалуйста! — отозвался Константин Константинович.
- Товарищ генерал-лейтенант, — извиняющимся тоном сообщил адъютант, просовывая голову в образовавшийся проём. — К Вам тут докторица, товарищ Гесура. Товарища Маслова ищет.
- Что ж делать — просите.
Рокоссовский повернулся к начштаба и открыл рот.
- И не подумаю, — опередил его Маслов. — Пусть здесь колет, а в санчасть не пойду.
- Генерал Маслов! — по-русски воскликнула инопланетянка, вплывая в помещение. Жуткий её акцент почему-то лишь добавлял укоризненности тону.
- Проходите, товарищ Гесура, — сказал Рокоссовский, — здравствуйте. Здесь болящий, отсюда уж не сбежит.
- Спасибо, — сказала докторица, поставив на пол увесистый медицинский саквояж. — Извините. Пожалуйста.
Вывалив на генералов свой практически полный запас земных слов, докторица сиренево улыбнулась Рокоссовскому, — сверкнули острые треугольные зубки, — и грациозным движением вскинула шприц. Маслов скорбно закатал рукав; докторица насмешливо покачала головными щупальцами.
- Ненавижу докторишек, — трагическим шёпотом сообщил Алексей Гаврилович, приспуская галифе и опираясь на стол.
Командующий деликатно отвернулся.
- Уф, — сказал Маслов. — Я тут подумал: прав ты, Костя — с этой стороны немцы и в самом деле стратегического удара ждать не могут. Твилекка накрыла иглу колпачком, спрятала шприц в нагрудный карман и, снова улыбнувшись Рокоссовскому, выскользнула за дверь. Константин Константинович дождался, пока Маслов приведёт в порядок штаны, — Маслов сей вопрос не затягивал, — и повернулся к карте.
- Могут, — сказал он, очерчивая пальцем широкую дугу от Луцка до Вильно, — и ожидают. Только не стратегического. А отвлекающего.
- Василевский? — спросил Алексей Гаврилович.
