- Но как же так... — пробормотал адъютант, делая вид, что читает документы. — Ведь мы совершенно разбили Красную Армию...
- Ты всерьёз полагаешь, что вермахт неким волшебным способом до сих пор не нёс никаких потерь? — Каммхубер откинулся на спинку стула, закрыл лицо обшлагом рукава; тут же устало опустил руку. Мимические морщины резко выделялись на полноватом лице. — Пропаганда, Николаус, обыкновенная пропаганда. Вот если мы победим — эта пропаганда превратится в неоспоримую правду. И во всём мире будет считаться, что на одного погибшего в этой войне немца приходится десяток убитых русских. Он нервно дёрнул щекой.
- Но для этого сперва надо выиграть войну. А выигрывают пока русские.
- Разве они сами сейчас не несут потерь? — почти возмущённо спросил фон Белов.
- Из поражений и потерь победы не выкуешь. Они побеждают — мы терпим поражение, причём с самого начала. Ведь ты не мог не знать об этом, правда, Николаус?
- Он всегда говорил, что надеется... — довольно жалко выдавил фон Белов, вспоминая беседы с Гитлером, — надеется, что русским приходится ещё хуже...
- Видишь, как просто? — ласково сказал Каммхубер. — Всё и всегда, всё и всегда говорится прямым текстом. Надо только уметь слушать.
- Но что мы теперь будем делать?
- Всё как всегда, — проговорил генерал, погружаясь в чтение следующего документа. — Всё и всегда. Слушать...
- Послушайте!.. Вот просто послушайте. Ну?..
Жданов добросовестно прислушался.
- Гудит, — честно вынес он свой вердикт.
- Гудит — понятно, что гудит. Но как гудит!.. Слышите, какая плазма спокойная?
- Да... откровенно говоря — нет, знаете ли. Не слышу. Я, в сущности, не большой знаток плазмы.
- Не беда, — радостно закричал Патон, дёргая рубильник. Лирический баритон дуги погас, и в наступившей тишине голос Евгения Оскаровича показался чрезмерно возбуждённым самому академику; он сбавил тон: — Не беда, дорогой Пётр Сергеевич, не извольте беспокоиться. Он схватил Жданова за рукав:
- Пойдёмте-ка. Это надо вживую, на стенде показывать! Энергетик послушно шагнул за сварщиком.
Испытательная поражала чистотой и свежестью — редко увидишь подобное в помещении, где режут и варят металл. Жданов аккуратно приложил к лицу протянутые защитные очки; тут же снял их, достал платочек, принялся протирать стёкла и наглазник... Патон проверил крепления: несколько струбцин плотно прижимали к столу толстый лист стали.
- Готовы, Пётр Сергеевич?
- Почти, почти... да-с, вполне готов.
Евгений Оскарович протянул крепкую широкую ладонь, ухватился за рычаг и с кряхтением опустил пониже сварочный аппарат, закреплённый на потолочной балке. Жало прибора остановилось сантиметрах в десяти от поверхности металла. Патон быстро проверил циферблаты энергоблока, обернулся к Жданову:
- Ну, смотрите! — произнёс он с щедрой интонацией совершенно счастливого человека.
Жданов кивнул. Патон зажал кнопку на пульте.
В глубине энергоблока звонко щёлкнуло реле. Больше никакого шума от преобразователей не последовало: новейшие, — и совершенно секретные, — хлоруглеродные трансформаторы работали на удивление бесшумно. Зато вздрогнуло жало аппарата. Вспухла яркая капля электрической дуги; тонкий звон на долю секунды перешёл было в бас, но очень быстро превратился в уже знакомый баритон — дуга почти мгновенно набрала силу и размер. Искра-переросток коснулась металла. Столешница дрогнула и поползла вдоль опор.
В месте соприкосновения с огнём сталь практически сразу меняла цвет, — это было видно даже через затемнённые стёкла очков, — и словно расступалась в стороны. Края разреза вспухали, как воспалённый шрам. Патон отпустил кнопку: дуга мгновенно схлопнулась и исчезла. Столешница остановилась.
- Однако, — пробормотал поражённый Жданов.
- Аустенит, — ответил донельзя довольный Патон. — Но с другими марками картина отличается непринципиально. Спасибо Вашим трансформаторам. Теперь понимаете, зачем так гнать пришлось?
- Но скорость — совершенно удивительная... — энергетик на всякий случай заглянул под стол: никакого подвоха не обнаружилось. — Если удельная теплота плавления стали порядка двадцати килокалорий, а коэффициент теплопроводности... э... подзабыл, знаете ли...
- Не принципиально, — повторил Евгений Оскарович, распахивая дверцу настенного шкафа и вытягивая из кипы бумаг коричневую тетрадь, — мы плазму раскачиваем настолько, что альфа-железо напрямую... а вот я Вам сейчас диаграммку покажу.
Учёные головы, — одна седая, другая лысая, обе блестящие, — склонились над записями.
- Ну ладушки, ладушки, — сказал наконец Жданов, — давайте сызнова, только на этот раз ограничимся единственно лишь физикой: в вопросах сварки я всё-таки не специалист. В физике, впрочем, тоже не специалист, однако это наука универсальная, потому доступная всем.
- Единственно физикой не получится... но хорошо, принимается. Значит, что у нас есть четвёртое состояние вещества?
- Плазма — ионизированный газ, образованный из нейтральных атомов и заряженных частиц, ионов и электронов.
- Именно газ?
