- Господа! – снисходительным тоном прерываю я журналистов – Воспитанные люди не перебивают друг друга! Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, только если позволите, по очереди. Кто первый?
Разумеется, тут же вспыхнула жаркая полемика: кто будет первым. Победил, едва не искалечив оппонентов, журналист из берлинской вечерней газеты. Занимательный тип, надо будет взять его на содержание.
- Ваше Императорское высочество, правда ли, что Её величество кайзерина бесстрашно перенесла полёт?
- Разумеется правда. Я повёз Её величество показать с высоты птичьего полёта Гамбург, порт и окрестности города, и после его осмотра кайзерина изволила посетить Берлин. Здесь у нас закончился бензин, и мы приземлились для заправки. Теперь самолёт готов к полёту.
- И куда же вы отправитесь?
- Куда изволит Её величество. Полагаю, что мы вернёмся в Гамбург, ведь там ожидают свиты Её величества и моей невесты.
- Вашей невесты?
- Да. Я, с невестой, Инес-Саритой из дома де Мединасели едем к её родителям, дабы получить благословление на брак.
- А как вы оказались в Гамбурге?
- Мы условились о встрече с Её величеством, чтобы передать ей подарок, специально построенный для императорской четы.
- Роскошный подарок. – заметил другой репортёр, по виду англичанин.
- Обыкновенный, и даже небольшой в среде великих мира сего. – скромно ответил я.
- А о чём Вы говорили с Его величеством?
- Его величество изволили осмотреть самолёт и убедиться в его безопасности. И раз уж речь зашла о безопасности, не желаете ли вы совершить прогулку над Берлином?
Репортёры тут же забрались в самолёт, а я обратился к полицейскому:
- Господин Ремке, я решил прокатить репортёров над Берлином, не желаете ли составить нам компанию?
- С радостью, Ваше императорское высочество. Но прежде я отдам необходимые команды.
Ремке повелительно рявкнул на полицейских, и те быстренько освободили просторную площадку для взлёта
Я посадил полицейского рядом, и в полёте частенько спрашивал о тех или иных зданиях, и каждый раз получал исчерпывающий комментарий, в том числе и о преступлениях, совершённых в этих местах. Ну что тут скажешь: профессионал, с соответствующей деформацией сознания.
Потом я забрал тётушку Августу с Инес-Саритой, и мы полетели обратно в Гамбург.
На следующий день все немецкие и половина европейских газет вышли с сенсационными заголовками: «Кайзерина Августа совершила путешествие из Гамбурга в Берлин и обратно за четыре часа»!
Вечером того же дня мы отправились дальше, в Кадис, откуда мы собирались двинуться в Мадрид. В прошлой жизни мне доводилось бывать в Кадисе, туристом. Надо сказать, в то время Кадис выглядел малость похуже. Да, там было много глянцевой рекламы и меньше грязи, но сейчас люди выглядят живее, нет машин, и вони выхлопа десятков тысяч двигателей. Зато на безупречной лазури залива яркие корпуса бесчисленных корабликов и белоснежные (весьма чумазые вблизи) паруса. Хотя нет! Тот Кадис всё-таки был лучше: там не было такого количества нищих. Нищих здесь и сейчас – как в Африке моего времени.
А так да! Яркое солнце, прекрасное море, зелень, яркие краски и красивые люди. Правда, у тех, кто беднее, истощённые лица, но таких к нам близко не подпускали, дабы не докучали знатным сеньорам
Родители невесты приняли нас с радушием, выслушали со вниманием, подарки приняли с благодарностью, благословили с достоинством. Это всё, что я могу сказать о визите: Петя узурпировал всё общение и с невестой, и с родителями. Впрочем, оно и к лучшему. Я тем временем обдумывал свои будущие действия, учитывая скорое создание мощных и относительно дешёвых нефтяных и бензиновых моторов.
К Мадриду мы двигались весьма неспешно: родители Инес-Сариты по какой-то причине выбрали в качестве транспорта не железную дорогу, а кареты и лошадей. Чем-то это напоминало свадебный кортеж из комедии «Соломенная шляпка», причём настолько, что я даже стал про себя мурлыкать песенку жениха:
Женюсь! Ах, женюсь!
Какие могут быть игрушки?
И буду счастлив я вполне.
Но вы, но вы
Мои вчерашние подружки
Напрасно плачете по мне…
Крамольного содержания песенки никто не расслышал, а если расслышал, то ничего не понял, поскольку никто в свите кроме Инес-Сариты и доктора Иванова русского языка не знал. Но и те, кто может быть, что-то и понял, почтительно примолкали: композитор творит!
Да, я в Испании считаюсь молодым, но подающим огромные надежды национальным композитором. Да-да, именно национальным! Об этом, не далее, как вчера, мне вслух прочитала из десятка испанских газет, сама моя невеста. В газетах писали, что мои песни «Эспера», «Бесаме мучо», «Хисториа ди ун амор» и «Утро карнавала» распевает вся Испания, Португалия и Латинская Америка. Оказывается, у меня тьма поклонников не только в этих странах, но и в САСШ.
