Картина современной действительности, великолепная история любви и — репортаж о военных действиях в Ираке. Роман Роберта Перишича перевернул представление о современной хорватской литературе — своей достоверностью, чуткостью, юмором, но не легкомыслием. Бестселлер 2008 года на родине, книга переведена во многих европейских странах и США. Череда журналистов, артистов, манекенщиц, несговорчивых оппозиционеров, местных политиков, простых людей, загипнотизированных телевизором, мелких предпринимателей, пытающихся преуспеть в погоне за счастьем, — все то, что заставляет каждого окунуться с головой в безумие горячей точки, почувствовать себя под прицелом.
- Ираки пипл, ираки пипл…
Это пароль.
Они должны ответить: Айм сорри…
- I'm sorry.
Всё в порядке.
Check-point я прошел. Оглядываюсь по сторонам.
Yeah! What a view… Бесконечные колонны на шоссе Кувейт-Басра.
Хаммеры из 82-й дивизии, бронемашины, цистерны, экскаваторы, бульдозеры.
Кругом полно амеров и британцев в противогазах, вот-вот начнется биологическо-химический карнавал, а у меня, болвана, нет маски. Ожидаются отравляющие газы. Говорят, у Саддама этого говна невпроворот.
Сную туда-сюда со своим фотоаппаратом. Прошу всех подряд меня сфотографировать. Объясняю, что не на память. Это для газет.
По широкому шоссе имени короля Фейсала колонны текут к границе. Ветер всё время несет откуда-то пыль.
- Ираки пипл, ираки пипл…
- I'm sorry.
Продвигаемся дальше.
Смотрю вокруг, не увижу ли голубей.
У британского подразделения, отвечающего за обнаружение биологической и химической опасности, как я слышал, есть голуби.
На «Ленд Ровер Дефендере» их нет. Там включили анализатор воздуха, который показывает малейшие изменения состава воздуха. И с ним всё просто, по-военному. Думать не надо, если индикатор покраснел, значит, положение критичное.
Так говорят.
Вообще-то оно критичное и без этого. Критичное у меня. Я хочу, чтобы это опубликовали. Смотрю на всё это железо, на все эти единицы, единицы, единицы железной техники, я окружен. С трудом дышу тут, внутри. Вы мне помочь не можете. Нет, вы — нет. Вы бы хотели, чтоб я вышел, но это еще хуже. Вы бы протянули мне руку и вывели меня наружу, но это еще хуже. Снаружи всё остальное, Хаммеры из 82-й дивизии. Смотрю на них. Они не знают, что я внутри.
Или знают? Британские солдаты отказываются представляться. Говорят, что им запрещено. Это правильно, говорю я, Господи Иисусе, это правильно… Не следует представляться. По соображениям безопасности. Почему же я-то без передышки представляюсь, а раз я и так не тот, кем себя называю, то зачем подвергаю себя опасности? Хреновая у меня работа. Приходится представляться. Я сказал, что я журналист из Хорватии, так что и её представляю. Называю своё имя. Спрашиваю, есть ли у них голуби.
Спрашиваю, действительно ли они подразделение АБХО (это то самое, анти-био-хим-опасность, сокращенно) и действительно ли у них есть клетки с голубями.
А они молчат.
Говорю им, я слышал (слышал?), что они их получили. Птицы якобы самый лучший индикатор, они более чувствительны, чем люди.
