Джордж и Эмили сейчас повторят перед вами разговор, который произошел между ними, когда они впервые поняли, что… что они… как это говорится… созданы друг для друга. Но прежде я прошу вас попытаться вспомнить то время, когда вы были первый раз влюблены, когда вы жили как во сне, не видели улицу, по которой ходили, не слышали, что вам говорят… Когда вы были словно чуть-чуть помешаны… Пожалуйста, вспомните все это. Три часа дня, они выходят из школы, Джорджа только что выбрали старостой выпускного класса. А Эмили только что выбрали секретарем и казначеем. Мне незачем говорить вам, как все это важно.
Ну вот, они идут по Главной улице.
ЭМИЛИ. Не могу, Эрнестина. Мне нужно идти домой. До свидания!
Эрнестина! Эрнестина! Давай сегодня вместе сделаем латынь! Ты можешь зайти ко мне сегодня вечером? Хуже этого Цицерона нет ничего на свете! Скажи маме, что тебе обязательно надо! Пока.
ДЖОРДЖ. Эмили, можно я донесу до дома твои книги?
ЭМИЛИ. Зачем?.. Ну.. Спасибо, тут недалеко.
ДЖОРДЖ. Прости, Эмили, одну минутку. Эй, Боб, если я немного запоздаю, начинайте тренировку без меня. Заставьте Херба хорошенько попрыгать!
ЭМИЛИ. Лиззи, подожди, Лиззи!
ДЖОРДЖ. До свидания, Лиззи. Я ужасно рад, Эмили, что тебя тоже выбрали.
ЭМИЛИ. Спасибо.
ДЖОРДЖ. Эмили, ты за что-то сердишься на меня?
ЭМИЛИ. Я на тебя не сержусь.
ДЖОРДЖ. Ты так странно относишься ко мне в последнее время.
ЭМИЛИ. Знаешь, Джордж, если ты уж меня спросил, я могу тебе сказать откровенно.
ДЖОРДЖ. До свидания, мисс Коркоран. А что… что случилось?
ЭМИЛИ
ДЖОРДЖ. Переменился? А что… про что ты говоришь?
ЭМИЛИ. Знаешь, до этого года ты мне всегда очень нравился. Я всегда смотрела, как ты все делаешь… потому что мы такие старые друзья… а теперь ты все время занят бейсболом… ты никогда больше не останавливаешься, чтобы поговорить с кем-нибудь. Даже со своими родными… и ты, правда, стал ужасно зазнаваться и важничать, — все девочки это говорят. Может быть, не в лицо, но за спиной говорят, и мне неприятно, когда я это слышу, хотя в чем-то я с ними согласна. Прости, если я тебя обидела, но я все равно не жалею, что сказала тебе об этом.
ДЖОРДЖ. Я рад… что ты мне об этом сказала, Эмили. Я не знал, что со мной случилось что-то такое.
Наверное, просто невозможно быть безупречным.
ЭМИЛИ. Но почему невозможно? А как же твой отец и мой отец? Почему нельзя быть таким же, просто не понимаю!
ДЖОРДЖ. По-моему, хорошими могут быть только девушки, а мужчины — нет.
ЭМИЛИ. Знаешь, я лучше сразу скажу тебе, что я совсем не безупречна. Девушке труднее быть безупречной, чем мужчине, потому что м-м-м, девушки более… более нервные. Прости, что я все это тебе наговорила. Сама не знаю, зачем я это сделала.
ДЖОРДЖ. Эмили…
ЭМИЛИ. Теперь я поняла, что это вовсе не так, и я вдруг почувствовала, что все равно это совсем, совсем неважно.
ДЖОРДЖ. Эмили… хочешь фруктовой воды с мороженым или еще чего-нибудь, прежде, чем идти домой?
ЭМИЛИ. Да, спасибо… Хочу.
ПОМОЩНИК РЕЖИССЕРА. Здравствуй, Джордж. Здравствуй, Эмили. Что вам подать? Что случилось, Эмили Уэбб, почему ты плачешь?
ДЖОРДЖ. Она… она просто очень испугалась, мистер Морган. Ее чуть не задавил этот фургон со скобяным товаром. Все говорят, что Том Хакинс ездит, как сумасшедший.
ПОМОЩНИК РЕЖИССЕРА. Теперь, скажу я вам, когда переходишь Главную улицу, надо смотреть в оба. С каждым годом ездят все больше и больше. Что вам подать?
ЭМИЛИ. Мне клубничной воды. Спасибо, мистер Морган.
ДЖОРДЖ. Нет, нет, Эмили, давай возьмем фруктовую воду с мороженым! Нам клубничной воды с мороженым, мистер Морган.