Мария Корчагина начала четко, почти по-военному рапортовать. Но уже через пару минут Головин прервал ее:
– Машенька, а вы могли бы и эмоциональный аспект включить?
– Зачем? Следствию нужны факты, не так ли?
– Не только. Знаете, сколько на одной интуиции дел раскрылось? Бывает, все факты укладываются в некую версию. А ты чувствуешь: что-то не так. И зудит это, зудит… Вы ведь понимаете меня?
Маняша смутилась. Насчет «зудит» она понимала очень хорошо, потому что сама не заметила, как начала царапать ногтями запястья. То одно, то другое.
– Это нервное, – смущенно прошептала она.
– Понимаю. Аллергия на стресс. У моей дочери нечто подобное. Поэтому я всегда знаю, когда она мне врет.
– Я вам не вру.
– В вас я не сомневаюсь. Вам просто не по себе. Попить хотите?
– Не откажусь. – Головин встал, налил из кулера стакан воды и протянул Маняше. – Какое впечатление произвел на вас Альберт-Михаил?
– Неоднозначно.
– Развернутого ответа не получу, понятно, – усмехнулся Станислав Палыч.
Глядя на полковника, Мария подумала, что ему чего-то не хватает. А потом поняла, чего именно. Усов! В них бы он сейчас и усмехнулся. Было бы гармонично.
– Давайте тогда по пунктам. Агрессию в нем чувствовали?
– Нет, что вы! Я не из тех, кто заводит знакомства в скверах. Поэтому вела себя настороженно. При малейшей опасности подняла бы крик… – Маша залпом выпила воду. – Да и не поехала бы с опасным типом за тридевять земель.
– А куда вы с ним ездили?
– Сейчас расскажу.
Она описала поездку, опустив, естественно, несущественные детали. Вроде встречи с дедом-смотрителем, пикника, сна в обнимку на спинке сиденья, поломки машины. Когда закончила, Головин ткнул в кнопку своего телефона и рявкнул: «Петрова ко мне!» После чего задал Маше неожиданный вопрос:
– Мария, а вы знаете, что являетесь богатой наследницей?
– Да-а, – растерянно протянула Маняша. – А вы откуда знаете? Альберт рассказал о завещании?
– То есть оно имеется?
– Да.
– При вас?
– Мама его изучает.
– В нем диадема Романовых отписывается вам или ей?
– Какая диадема? Дом прадеда. В котором его мать, княжна Анненкова, жила всю жизнь.
– Вы о той развалюхе в глухой провинции?
– Не такая уж и глухая! – обиделась Маша за Решетово. – От N-cка всего в полутора часах езды. Да и дом, как сказал Альберт, довольно крепкий. Если его немного отреставрировать…
Головин раскатисто рассмеялся.
– Что вас так развеселило? – насупилась девушка.
– Целая свора гончих несется по следу, чтобы отыскать вашу добычу, а вы и не в курсе? Весь сыр-бор из-за свадебной диадемы великой княгини! Считайте, почти короны Романовых. И вы, Мария Ивановна, как прямая родственница Натальи Анненковой, имеете полное на нее право. Вы, а не Шаховские, которые, я уверен, сейчас роют носом земли.
– А кто они такие? Я никогда о них не слышала.
Это еще больше развеселило Станислава Павловича. Он чуть не захлебнулся смехом. Хорошо, что в кабинет зашел молодой мужчина, и полковник сразу посерьезнел.
– Вызывали, Станислав Павлович?
Это и есть Петров, поняла Маняша. Именно он утром задержал лже-Михаила.
– Машину, на которой Салихов ездил, досмотрели?
– Так точно.
– Рюкзак обнаружили?
Петров покачал головой.
– Как это? Должен быть в машине. Не так ли, Мария Ивановна?
– При Альберте был рюкзак. И пока мы ехали, он лежал на заднем сиденье.
– Не было там ничего, – стоял на своем Петров. – Мы машину досмотрели буквально через десять минут после задержания.
– Как через десять?
– Как вы позвонили и отдали приказ, так сразу и…
– Вон пошел! – рявкнул Головин.
Подчиненный пулей вылетел из кабинета.
– Как работать с этими идиотами? – простонал полковник. – Мы ж не такими были… Соображали сами, не ждали приказов начальства. Придумывали что-то. А эти… Насмотрятся западных сериалов и ждут, когда за них спецы с оборудованием, которое еще не изобрели, все раскроют. А им только и останется, что наручники на запястьях преступников застегнуть.
– А что в рюкзаке Альберта вы хотели найти?
– Уже не важно, – отмахнулся Головин. – Хотите повидаться с ним?
– Можно?
– Надо же поощрить как-то человека с обостренной гражданской совестью. Хотя я понимаю, что вы просто от любопытства умирали. Не понимали, в чем дело. И это вас раздражало… – Он указал взглядом на ее руки, которые, как Маша ни старалась, не переставали почесывать друг друга. – Поговорите с Салиховым. Попробуйте получить ответы на свои вопросы.
– А вы будете слушать и смотреть на нас через стекло-зеркало?
– Блин, еще одна! Нет у нас такого в следственном отделе. Идите уже, – и махнул рукой.
– Куда?
– Вас проводят, – и снова гаркнул: – Петров!
Дверь тут же распахнулась. Под дверью подслушивал, поняла Маняша.
– В переговорную отведи барышню, – приказал Головин. – Туда же приведи…
– Салихова, понял.
Станислав Павлович помрачнел и сжал рот так, что участок между верхней губой и носом побелел.
– Вам бы усы пошли, – сказала ему Маняша. – А то вот тут… – Она обозначила на своем лице тот участок, что побелел у Головина. – Тут как-то пусто…
День сегодня выдался крайне удачный!
