Осенью, когда стукнул первый мороз и земля сразу промёрзла чуть ли не на целый палец, никто не поверил, что уже началась зима. Все думали, что скоро опять развезёт, но мы с Мишкой и Костей решили, что сейчас самое время начинать делать каток. Во дворе у нас был садик не садик, а так, не поймёшь что, просто две клумбы, а вокруг газончик с травой, и все это заборчиком отгорожено. Мы решили сделать каток в этом садике, потому что зимой клумбы все равно никому не видны.
Костя сказал:
— Только надо, ребята, сначала получить разрешение у управдома. Иначе и начинать нельзя. Дворничиха все равно ничего делать не даст.
— А вдруг управдом не позволит? — сказал Мишка. — Летом просили волейбольную площадку устроить — не разрешил, зверь такой!
— Я думаю, разрешит, — сказал Костя. — Дмитрий Савельевич хороший человек. Только с ним надо дипломатично поговорить.
— Это как — дипломатично? — не понял Мишка.
— Ну, значит, вежливо. Взрослые любят, чтоб с ними вежливо разговаривали; а такие слова, как «зверь», никому не могут понравиться.
— Что ты! — замахал Мишка руками. — Да разве я такие слова когда говорю? Это я ведь за глаза только.
— «За глаза»! — усмехнулся Костя. — Ты в глаза ещё и не такое скажешь! Я тебя хорошо изучил. Вот придём в домоуправление, так ты уж лучше молчи, я сам поговорю с управдомом как надо.
Мишка говорит:
— Ладно.
Мы тут же отправились в домоуправление. На наше счастье, управдом оказался на месте. Он сидел за столом, заваленным ворохом разных бумажек. Посреди этого вороха лежала тетрадка. Левой рукой управдом водил по цифрам, которые были в тетрадке, а правой чтото записывал.
— Здравствуйте, Дмитрий Савельевич, — сказал Костя вежливо.
— Здравствуй, дружок, здравствуй! — Управдом даже не обратил на нас внимания и продолжал водить пальцем по цифрам.
— Мы к вам, Дмитрий Савельевич.
— Вижу, дружок, вижу. Зачем пришли?
— Хотим немножко поговорить с вами, — продолжал Костя.
— Ну, говори, говори.
— Хотим спросить у вас.
— Спрашивай, спрашивай.
— Мы хотим спросить у вас, Дмитрий Савельевич, одну вещь: скажите, пожалуйста, вы должны вести у нас какуюнибудь спортивную работу?
— Какую это спортивную работу? — спросил Дмитрий Савельевич и, прижав пальцем цифру в тетрадке, посмотрел на нас поверх очков.
— Ну, как управдом, вы должны вести у нас спортивную работу.
Дмитрий Савельевич поставил карандашом отметку возле прижатой цифры, провёл по голове рукой, будто хотел причесать волосы, и сказал:
— То есть, помоему, это вы…. Вы сами должны вести спортивную работу.
— Мы это понимаем, — ответил Костя. — Мы сами должны вести спортивную работу. А вот вы нам помогать будете?
Управдом наклонил набок голову, развёл над столом руками:
— А что вы хотите сделать?
— Мы хотим устроить каток на зиму.
— А, хорошо, хорошо! Делайте, что ж… А где вы его хотите сделать?
Костя рассказал, что мы хотим разровнять в садике землю, полить водой и провести электричество, чтобы можно было кататься при свете.
Управдом одобрил наш план. Он заметно повеселел, так как сначала испугался и подумал, что мы хотим заставить его самого вести спортивную работу, но, увидев, что от него ничего такого не требуется, сказал:
— Действуйте, ребятки, а если что понадобится, приходите ко мне.
— Вот что значит дипломатический разговор! — сказал Мишка, когда мы вышли от управдома. — Ты молодец, Костя. Я теперь тоже так буду.
После этого мы сорганизовали ребят и сказали, что, кто не будет работать, того не пустим кататься, Поэтому все рьяно взялись за дело. Ктото из ребят придумал разломать с одной стороны заборчик и отнести его шагов на десять в сторону, чтобы каток получился шире.
Все у нас шло очень ловко и хорошо, но только до тех пор, пока нашу работу не заметила Лелькина мама.
— Это что у вас за строительство? — спросила она. — Зачем разоряете садик?
Мы с Костей стали объяснять ей, что здесь будет каток.
— Ну каток, — говорит она. — А зачем же клумбы уничтожать? Делайте себе каток вокруг клумб.
Мы с Костей хотели объяснить ей все вежливо, но тут в дело вмешался Мишка.
— Как же вокруг клумб кататься? — с презрением на лице сказал он. — Разве вы не видите, что они четырехугольные? Или вы ничего не понимаете своей головой?
— Ято своей головой все понимаю, — ответила Лелькина мама. — А вот ты, видно, не понимаешь. Вот пойду скажу управдому, что вы здесь затеяли.
— Хаха! — сказал Мишка. — Идите. И скажите. И посмотрим, что вам управдом скажет.
От управдома Лелькина мама вернулась злаяпрезлая. Видно, он объяснил ей, что разрешил нам делать каток. Она больше ничего не сказала нам, но вместо этого стала говорить всем жильцам, что теперь маленьким детям даже погулять будет негде, а Григорию Кузьмичу из пятой квартиры наябедничала, что мы перенесли заборчик и теперь он не сможет выехать из гаража на своей автомашине. Григорий Кузьмич моментально из дома выскочил и стал требовать, чтоб мы перенесли заборчик обратно. Мы с Костей вежливо начали объяснять ему, что машина проедет, но тут снова вмешался Мишка.
