— Мой Тврды насчет людей не очень-то… — извинялась она за мужа, — а сейчас аккурат еще маленькие павучата вылупились. До чего же интересные! Безмозглый павук, а как о своих детях заботится!
Пан Тврды и в самом деле был не слишком общителен, гулять ходил только в Стромовку или в окрестности Праги, подальше от городского шума. А когда он наконец купил себе фотоаппарат, то стал приносить с прогулок фотографии цветов, лягушек, ящериц, мух и бабочек.
— Вот это — когда мы были в Шарке, — показывала пани Лойзка фотографию жука на камне. — Эта магнолия из Стромовки, эта бабочка из Прокопской долины.
Необычный этот альбом никогда не осквернила фотография человека.
— К чему природу уродовать? — объясняла пани Лойзка. — Вы только поглядите на этот цветок, вот ведь красота, правда? Не то что какие-то дурацкие рожи!
Пан Тврды обладал упорством и терпением истинного ученого, а когда, вдосталь начитавшись книг и научившись правописанию, начал излагать свои наблюдения на бумаге и рассылать их в научные журналы, никто не поверил, что он простой столяр. На него обратил внимание некий старый профессор и предложил ему работу в Брно.
Это были уже годы кризиса, и пан Тврды с радостью принял место служителя в ботаническом саду. Но одних только знаний мало, если они не подтверждены дипломом. Правда, Тврды не стремился сделать карьеру, ему достаточно было жить среди цветов и водной живности. А пани Лойзке поручили уход за подопытными мышками и кроликами. Супруги были счастливы, время от времени мы получали письма, целиком состоящие из одного огромного предложения: знаков препинания пани Лойзка не признавала.
Мы любили эти потешные послания, и мама подробно отвечала ей, что нового у нас в семье и в Бубенече. Новости мама чаще всего узнавала на кладбище, где обычно люди встречались в день поминовения, на пасху и в праздник лилий, называемый «майфест». Знакомые приходили с букетами цветущих лилий, тяжелый, торжественный аромат цветов поднимался от могил, и души мертвых превращались в одурманенных этим благоуханием тяжело летающих пчел.
Здесь мы узнавали, кто умер и кто родился, кто женился и кто вышел замуж, судачили о болезнях и заботах. Мама старалась все запомнить для пани Лойзки, что жила теперь в далеком-предалеком Брно.
Но однажды пришло письмо, и с первых же строчек у нас на лицах застыла улыбка.
