Селия вскинула кулак.
В кабинет вошел еще кто-то, и Венедикт встрепенулся, выйдя из оцепенения, похожего на транс, в которое он погрузил себя, чтобы не шевелиться. Все дело было в том, что вошедший, похоже, нарочно волочил ноги.
Венедикту не надо было видеть Маршалла, чтобы понять, что это он. И что Маршалл сейчас наверняка демонстративно держит руки в карманах.
– Автомобили, которые прислал господин Цай, уже прибыли, – сказал Маршалл. Он пытался говорить небрежно, но его голос звучал сдавленно. – Они готовы развезти всех.
Венедикт прислушивался, пытаясь определить, сколько гоминьдановцев снимает со спинок стульев свои пальто и выходит из комнаты. В кабинете с самого начала было не так уж много народу, но было похоже, что вышли не все. Так оно и оказалось – генерал Шу заговорил с кем-то об их следующем ходе по отношению к коммунистам, которым удалось сбежать.
– Érzi, – вдруг сказал генерал Шу, – где письма для центрального командования?
– Ты имеешь в виду те мерзкие конверты, которые мне пришлось лизать и заклеивать? – спросил Маршалл. – Я положил их вон туда. Они тебе нужны?
Говоря, он сделал паузу, и тут до Венедикта дошло, что это потому, что Маршалл показывал куда-то рукой. А показывать он мог только… на этот чулан.
– Принеси их оттуда, хорошо? Через несколько минут нам надо будет уйти.
– Сейчас принесу.
Послышались шаркающие шаги. Венедикт лихорадочно огляделся по сторонам. У задней стены чулана стояла небольшая картонная коробка – надо думать, Маршаллу нужна была именно она. Венедикт двинулся к коробке и застыл в трех шагах от нее, когда Маршалл вошел в чулан и закрыл за собой дверь.
Он включил свет, поднял взгляд, и его глаза округлились.
– Веня…
Венедикт зажал ему рот рукой и сделал это, приложив такую силу, что они вместе врезались в один из архивных шкафов. Венедикт чувствовал исходящий от Маршалла запах дыма, видел морщинки на его лбу.
– Что там? – спросил генерал Шу. Он услышал донесшийся из чулана громкий стук.
Венедикт осторожно убрал руку со рта Маршалла, но в остальном остался неподвижен.
– Ничего. Я ушиб пальцы ног, – спокойно ответил Маршалл. И еле слышно прошептал: – Как ты сюда попал? Гоминьдан отдал приказ о казни Монтековых, а ты являешься прямо в их логово!
– Не благодаря усилиям твоего отца, – так же еле слышно ответил Венедикт. – Когда ты собирался мне сказать…
– Сейчас неподходящее время, – перебил его Маршалл. Маршалл был одет в форму, и ее золотые пуговицы врезались в живот и грудь Венедикта. Стены чулана словно наваливались на них, казалось, он становится все ýже, так близко к друг другу они стояли.
Затем Маршалл вдруг двинулся назад, протиснулся мимо Вени и взял коробку. Венедикт опять прислонился к архивным шкафам, тяжело дыша.
– Оставайся здесь, – прошептал Маршалл, идя к выходу с коробкой в руках. – Я вернусь.
Он выключил свет и плотно закрыл дверь.
Венедикту хотелось садануть ногой по одному из архивных шкафов, хотелось снова услышать металлический лязг, такой громкий, чтобы сюда, к нему, сбежался весь дом. Но, разумеется, это было бы очень, очень неблагоразумно. И он остался стоять неподвижно, только быстро барабанил пальцами. Сколько у Ромы и Джульетты осталось времени на Бунде? Сколько времени остается до полудня?
Прошла целая вечность, затем дверь чулана открылась опять. Венедикт напрягся, готовый достать пистолет, но это был Маршалл.
– Ты можешь выйти, – сказал он. – Все уехали в резиденцию Алых.
– А тебя оставили здесь?
– Я притворился, что у меня болит голова.
Венедикт вышел, испытывая что-то вроде подозрения. Его лодыжка болела, что заставляло его идти медленно, но заминка объяснялась не только этим – в какой-то мере она была умышленной. Он сам не понимал, что с ним происходит; он явился сюда, полный решимости спасти Маршалла и уйти так быстро, как только возможно, но сейчас он смотрел на Маршалла и чувствовал полное недоумение. Он представлял себе, что Маршалла мучают, что с ним плохо обращаются, что он стал заложником людей, которым не может противостоять. А он, оказывается, свободно передвигается по этому дому, как будто он здесь свой, как будто это его собственный дом.
Возможно, так и есть.
– Я думал, что мне придется вызволять тебя отсюда, – сказал Венедикт. – Но, похоже, ты мог в любой момент сбежать сам.
Маршалл покачал головой и засунул руки в карманы, хотя такая поза совершенно не вязалась с безукоризненным видом его выглаженных брюк.
– Ты дурак, – ответил он. – Я старался помогать вам изнутри. Мой отец собирался отсрочить исполнение приказа о казни.
В комнату проникал холод. В какой-то момент, пока Венедикт прятался в чулане, снаружи начался сильный дождь, и небо приобрело ужасный темно-серый цвет. Капли воды скатывались по стеклам, стекали по подоконнику и образовывали маленькую лужицу на ковре. Венедикт моргнул. Закрыл ли он щеколду на окне, когда влез в него? Он мог бы поклясться, что да.
