Здесь ощущался вкус к жизни – странно было обнаружить такой изысканный дом терпимости в городе, который не славился борделями, не то что Шанхай. Красота тут была своего рода искусством – чем-то таким, что следовало совершенствовать, с чем следовало правильно обходиться и умело демонстрировать. В Шанхае же красота была предметом коммерческих сделок.
– Нам подойдут любые свободные апартаменты, – со вздохом сказала Джульетта. – Нам все равно…
– Ай!
Джульетта быстро обернулась, когда Рома вскрикнул. Она и не заметила, что он отстал. Ее пульс сразу же участился, пальцы потянулись к клинку, спрятанному в рукаве.
Но, посмотрев на него, она поняла, что ей нет нужды обнажать оружие. Рому облепили три здешних девушки. Он пытался освободиться, но путаны вцепились в него и явно не собирались отпускать, требуя внимания. Джульетта прикусила щеку.
– Нет, нет, перестаньте, – бормотал он. – Мы здесь только для того, чтобы переночевать…
Джульетта невольно рассмеялась. Он вскинул голову, вспомнив, что она рядом. Но вместо того, чтобы позвать на помощь, крикнул:
– Lâopó![27]
Девушки отпустили его, но Джульетта больше не смеялась. Ее брови взлетели вверх.
Рома быстро высвободился и торопливо бросился к Джульетте.
– Извините меня, – крикнул он, оглянувшись на проституток, и обнял Джульетту за талию. Она попыталась увернуться, но его хватка только стала крепче. – Мои брачные обеты не позволяют подобных вольностей. Возможно, в следующей жизни.
Она чувствовала прикосновение его пальцев сквозь пальто, чувствовала его напряжение, его нежелание снова отдаться тому, что было между ними пять лет назад.
– Извини, – чуть слышно пробормотала Джульетта, – что-то я не помню, когда мы давали друг другу брачные обеты.
– Подыграй мне, – проговорил он сквозь зубы. – Иначе они прикончат меня во сне.
– Это тебе не Шанхай, qin’àī de[28]. Они убьют тебя своей добротой, а не своими клинками.
– Не трать так много слов, дорогая.
Джульетта бросила на него острый взгляд, а затем подумала, что может взять в руку нож и,
– Ох уж эти молодые влюбленные, – промурлыкала мисс Дан, когда они поднялись вслед за ней, вздохнула, театрально взмахнув руками. – А я-то уже почти забыла, как это бывает.
– Вы остановитесь в одной комнате или будете ночевать раздельно? – спросила мисс Дан, прервав раздумья Джульетты.
– Раздельно, – рявкнула Джульетта так быстро, что мисс Дан вздрогнула и оглянулась, округлив глаза. Джульетта любезно улыбнулась, чтобы сгладить эффект. – Мой
Мисс Дан хмыкнула. Когда она остановилась перед их номерами, было трудно сказать, где именно находятся комнаты, поскольку двери были раздвижными и сливались со стенами. Но мисс Дан, не переставая читать Джульетте лекцию о том, что жене полагается мириться с недостатками мужа, отодвинула их, и взору Джульетты предстали две смежные комнаты. Она почти не слушала, что говорит хозяйка борделя – ее глаза шарили по комнатам. Похоже, тут было безопасно.
– Вы совершенно правы, мисс Дан, – сказала она, солгав с такой легкостью, что даже не запомнила своих слов. – Я начну работать над собой, как только мы вернемся в город.
Похоже, хозяйка борделя была довольна. Она кивнула, окинув Джульетту взглядом.
– Умывальник находится вон в том углу. Спокойного сна!
Едва она отошла, как Рома тут же отпустил Джульетту.
– Что ж, – сказала Джульетта, – спокойной ночи.
Рома молча протопал в свою комнату и захлопнул за собой дверь. Опять послышалось тихое хихиканье, и хотя Джульетта понимала, что она слишком далеко от тех, кто мог бы над ней посмеяться, она все равно ощутила досаду.
– И с какой стати ты злишься на меня? – пробормотала она, зайдя в свою комнату. – Ведь это ты нас поженил, а не я.
Сегодня вечером в кабаре было менее оживленно, чем обычно, так что, когда Кэтлин надела передник, это было, скорее всего, затем, чтобы убить время, а не затем, чтобы выполнять какую-то настоящую работу. Она уже так давно не брала на себя роль официантки, что теперь ей было неизвестно, кто управляет кабаре, поскольку управляющие то и дело менялись в зависимости от того, что происходило в ближнем круге Алых.
