Я скатываюсь с кровати и беру яблоко из вазы, стоящей рядом с открытым ноутом.
Мой менеджер изучает меня, словно в любой момент ожидает подвоха. Вот-вот я признаюсь, что это очередная шутка…
– Что она с тобой сделала?
Я сглатываю и ухмыляюсь уголком рта.
– Она…
Льюис жестом призывает меня к молчанию. Хотя мне и так не до разговоров.
– Уймись, Эзра!
Кладу надкушенное яблоко на флаер рядом с зарядкой гостиничного телефона, снимаю трубку и тупо смотрю на кнопки.
– Блин. Не помню ее номера!
– Переставь свою симку в мой айфон, – предлагает Льюис.
Чтобы извлечь карту, нужно чем-то открыть проклятый слот! Мы с Льюисом обшариваем ящики письменного стола, натыкаясь друг на друга, затем перебираем стопку собранных в поездку документов… Ни одной скрепки не попадается. И я, недолго думая, бегу на ресепшен – прямо в трусах.
Тем временем наступило утро. Несколько ранних пташек из числа гостей уже спешат на завтрак. Тип за стойкой, который как раз обслуживает кого-то, смотрит на меня, выпучив глаза.
– Извините! – Я протискиваюсь к нему ближе. – У вас найдется что-нибудь тонкое, длинное и острое?
Я запыхался, преодолевая бегом лестницу, чтобы не тратить время на ожидание лифта, и замечаю коллективное молчание лишь тогда, когда и в следующие несколько секунд никто не заговорил.
– Проволочка! Скрепка! Иголка!
– Э‐э… Момент… – лепечет служащий отеля и распахивает поочередно дверцы встроенного шкафа у себя за спиной, пока наконец не находит скрепку.
Я выхватываю ее и в том же темпе мчусь обратно в номер, словно от скорости зависит моя жизнь. Любопытно, что думают сейчас люди у ресепшен? Не будь обстоятельства столь дерьмовыми, я отправил бы вниз Льюиса посмотреть на их офигевшие физиономии. Тем не менее ситуация реально хреновая. Моя симка в порядке, однако я, идиот, сохранил номер Эми только в памяти убитого телефона, а последняя синхронизация данных была десять дней назад. Еще до Эми. Неужели прошло всего десять дней? Такое впечатление, что я знаю Эми целую вечность.
– И что теперь? – спрашиваю я.
Льюис уже сидит за ноутом.
– Переоформляем билеты, сегодня же вылетим.
– Эми с ума сошла бы, узнай она, что мы напрасно облетели половину земного шара.
– Поверь мне, Эзра, ей сейчас плохо, причем по совсем другому поводу. Ты должен раз и навсегда прекратить травлю, которую ей устроили, вступиться за нее. С ней обошлись подло лишь за то, что она говорит правду!
– Но это же… – Я не могу подобрать слов. – Это же абсурд! Почему Эми никто не понимает?
– Люди не хотят понимать. Вспомни, как часто ты рисовал картину на определенный сюжет, ожидал реакции и потом говорил: какие все идиоты, они не видят очевидного!
– Да. Но тогда речь шла о пустяках.
– Зато теперь нет. Ты будешь делать заявление?
Я прикусываю щеку.
– Если промолчишь, люди решат, что тебе тоже плевать. Твоя идея со стеной была чудесна. Увы, теперь она ничего не стоит. – Льюис похлопывает меня по плечу. – Мы оба знаем, Эзра, что речь не только о твоей частной жизни, которую ты не желаешь выставлять на всеобщее обозрение. И ты больше не мальчик, которому сказали, что с ним что-то не так. У тебя самого непростая ситуация, и я понятия не имею, как ты с ней справишься. Но ты можешь действовать и по другую сторону холста. Нельзя сидеть сложа руки. Особенно сейчас. И для того, чтобы высказаться, краски не нужны!
– Олив, может,
Мои пальцы дрожат; впрочем, я в любом случае не могу снимать видео сам, поскольку придерживаю трафарет у стены «Статуса», да и телефон пока не купил. Я только что приехал из аэропорта.
Вместо того чтобы сразу начать, Олив обвивает меня руками. Я упираюсь подбородком ей в макушку, радуясь, что она согласилась помочь.
– Я тобой горжусь, – шепчет Олив.
Нервно усмехаясь, я взъерошиваю ей волосы и легонько отстраняю от себя.
– То есть потом ты купишь мне мороженое?
Олив закатывает глаза и достает из кармана телефон. Затем отходит на пару шагов назад и жестом просит меня поторопиться. Сегодня суббота, у большинства людей выходной. Ни один человек из числа прохожих не заинтересовался, что мы делаем, хотя брезент с лесов уже полностью убран. В строительной фирме мне сообщили, что стену открыли по указанию «Статуса». Впрочем, Ричард до сих пор не связался ни с Льюисом, ни со мной. Из отеля Льюис смог дозвониться только до его ассистентки. Возможно, Ричард все еще раздумывает, что лучше мне вручить – корзину подарков или новый судебный иск.
Я встряхиваю емкости, прижимаю к стене трафарет величиной со школьную географическую карту, короткими нажатиями быстро распыляю краску в вырезы трафарета и с облегчением выдыхаю, когда Олив сообщает, что у Льюиса все в порядке.
– Видео включается здесь? – спрашиваю на всякий случай.
Олив уже пакует мои вещи в рюкзак. Она бросает взгляд на экран своего телефона, который вручила мне, чтобы я залогинился в аккаунте, и кивает.
