– Идем в Золотой зал, и ни звука, – объявила классная дама. – Торжественное собрание начнется через десять минут. Потом сразу в комнаты для урока.
Мы двинулись по бесконечным, просторным коридорам замка Элфорд.
Шли торопливо, молча, только юбки шуршали. Разговаривать теперь было нельзя, хотя меня так и подмывало расспросить Тару. Что именно она услышала в учительской?
Адриана права. Быть такого не может, чтобы королева, наша попечительница, дозволила учить девушек боевой магии. Зачем нам эти уроки? Будущие мужья должны нас защищать. Наш удел – сидеть дома и быть им хорошими женами.
Но все же в моей груди разгорелся огонек волнения. Все-таки было бы здорово познать тайны боевой магии. Управлять мощной силой, воздвигать магические барьеры, двигаться, бежать, лететь! Хоть какое-то веселье, хоть какое-то разнообразие в унылом распорядке.
Высокие двери распахнулись сами по себе, и мы вошли в Золотой зал, где наставники и ученицы Академии магически одаренных благородных девиц собрались для торжественной встречи в первый день нового учебного года.
Название «Золотой» он носит не зря. Пол в нем малахитовый, насыщенного цвета морской волны, с золотыми прожилками. Потолок зеркальный, а стены украшены золотыми барельефами – объемной картой королевства Алмерия со всеми ее реками, долинами, горами, деревнями и городами.
Барельеф, изображающий столицу, Аденавинну, выполнен особенно тщательно. Замок Элфорд можно изучить во всех деталях, включая Королевскую башню и Арсенал, а также крыло Академии.
Окна в зале узкие, стрельчатые. Падающий сквозь них свет рассекает зал золотыми полосами. Между рамами поблескивают туго натянутые струнные шторы. Собственно, это и есть магически зачарованные струны. Во время праздников они исполняют прекрасные мелодии.
Полно и других скрытых музыкальных инструментов. Дальняя часть зала, где располагается сцена, обрамлена аркой на малахитовых колоннах, а колонны украшены медными фигурками тритонов, трубящих в раковины, и нимф с литаврами. Они с часовым подзаводом, и оживают в нужный момент, когда прикажет им придворный механик.
Потрясающее помещение. Похожее на внутренность волшебной табакерки. А мы, воспитанницы, словно заводные фигурки в ней. Шагаем изящно, но с механической точностью. Выстраиваемся, повинуясь команде, застываем, выпрямляемся...
– Проходим скорее, – недовольно поторапливала нас классная дама.
По залу, отражаясь от стен, носился сдержанный шепот. Народу было полно. Остальные классы уже в сборе, все три курса.
Розга провела наш класс на свое место, во второй ряд. В первом ряду жались оробевшие от испуга «мыши», то есть, первокурсницы, только что прибывшие в Академию. Свое прозвище они получили за серый цвет форменных платьев.
За нашими спинами неподвижно стояли гордые «кляксы»-третьекурсницы. У этих платья черные.
Ну а мы, второкурсницы, носили некрасивое прозвище «фингалы». Платья у нас, понятное дело, были грязно-синего цвета, в точности как синяки, с которыми частенько щеголял мой брат.
Общим в форменной одежде учениц были лишь белые пелеринки, манжеты и фартуки.
По прическе тоже можно определить, на каком курсе ты учишься.
Первокурсниц стригли коротко, «под скобку», и заставляли убирать волосы под ободки.
Ко второму курсу волосы у нас отрастали, и мы должны были забирать их в строгий «хвост».
Ну а третьекурсницам, тем, кому уже исполнилось двадцать один, уже разрешалось заплетать косу. Гладко, чтобы ни один волосок не выбился. Локоны, укладки – это все потом, когда девушки выпустятся из Академии и поступят в распоряжение своих будущих мужей. А пока – единообразие и строгая дисциплина.
В каникулы мы получили немного послаблений, но сегодня им придет конец.
Впрочем, я радовалась, что вакации закончились. От учебного года эти два месяца отличались только тем, что уроков не проводилось. А значит, в Академии было очень скучно.
Мы должны провести в Академии безвылазно три года, как в тюрьме, с восемнадцати до двадцати одного года. Домой учениц не отпускали, а свидания с родными дозволялись лишь раз в неделю.
Причина таких строгостей проста: оградить нас от пагубного влияния большого мира. Нас пестовали в Академии, как нежные цветы в оранжерее.
Готовили стать достойными членами высшего общества, добродетельными и скромными женами. И наукам учили соответствующим. Боевой магии среди них, конечно, в них не было места.
Но вдруг Тара все же сказала правду?
Меня потряхивало от любопытства и предвкушения. Ничего, вот-вот все выяснится!
По струнным шторам прокатилась волна. Громко, с нарастанием, прозвучал торжественный аккорд.
– Тихо! Спины прямо! – предупредила Розга.
Ровена ойкнула – классная дама незаметно хлестнула ее стеком, заставляя выпрямиться.
Мы застыли, как солдатики. В зале воцарилась звенящая тишина.
На полукруглую сцену у дальней стены поднялась госпожа Лисандра – наша почтенная директриса.