Неужели, он заинтересовался ей? Вика, конечно, может нравиться, но в нем я всегда видел одиночку.
Усмехаюсь сам себе. Я такой же одиночка был, пока Сашу не встретил. Потом как переклинило.
Антонов – сука, конечно, но даже он не лишен чувств.
– Ладно, трепаться некогда без дела. Потом обсудим детали договора.
– Хорошо.
Сижу тут, лучше бы к Саше съездил. С ней побыл. Не знаю уже, что делать, чтобы простила. Может привезти ей что-то из Ростова, чтобы не думала, что не вспоминал о ней. Хотя она может так все перевернуть, что я виноватым окажусь. Послезавтра улетать. У нас один день и одна встреча до вылета.
– Юр, ты тут? – отрываюсь от мыслей и возвращаюсь к Роме.
– Да.
– Они танцевать пошли. Ничего интересного. Болтают обо всем подряд. Они нашли общий язык.
– Я вижу.
– Я сворачиваюсь, может? Или сидим до конца?
– Даже не знаю. Давай понаблюдаем.
– Симпатичная девушка, у нее такие черты лица знакомые. Тебе никого не напоминает?
– Да вряд ли, она из Ростова.
– Для интернета не важны расстояния.
– Ты к чему это?
– Ни к чему. Так… Просто напоминает кого-то. Юран, слушай, она взяла его телефон и фотографирует их.
– Зачем?
– Я не знаю, но Вика эта фотографирует телефоном Антонова.
– Я не вижу их отсюда.
– Она снимала его, теперь обнимает, но не дает экрану погаснуть.
– Мне это не нравится.
– Подожди… Она…. что-то не понимаю.
– Рома, что?
– Она что-то задумала. Она убежала с его телефоном в туалет, а он зачем-то идет к их столику.
– Останови ее.
– Я лучше его остановлю. С прослушкой хорошая идея.
– Рома!
Вызов обрывается, он отключается, а я не понимаю, что там у них происходит. Ну не идти же в ресторан за ними.
Четвертый день после родов, а молока нет. Даже намека.
А если совсем не будет? Понятно, что троих я не прокормлю в любом случае, без смеси никак, но хочется, чтобы и натурального чего-то попало в моих малышек.
Я приблизительно прикидываю время, когда Юра должен у меня появиться после работы. Накидываю время на пробки, но он и в отведенный мною срок не попадает. Я пытаюсь не думать, что он “проводит” время с той девушкой, но эти мысли так навязчиво рисуют эти картинки, что ничто их не перебивает. Скорее бы она уехала.
Я сейчас, как заключенный в клетке. Нет, мне нравится моя клетка и причина по которой я тут, но что на самом деле происходит вовне, я не знаю.
Я достаю телефон и рассматриваю фотографии девочек. Имена так и не приходят. Надо вроде как определиться. Все спрашивают, а я так переживаю за их здоровье, что не до имен совсем.
Юра появляется в тот момент, когда я уже на грани расплакаться, обидеться и заблокировать его.
Он хоть и в накидке медицинской, но под ними брюки и рубашка – он с работы. Задержался, потому что заехал за цветами, которые держит в руках.
– Это тебе, – протягивает букет, наклоняется и целует в щеку.
Я только успеваю вдохнуть чуть-чуть его аромата, как он отходит к стулу, чтобы оставить там вещи.
– Спасибо, привет, – вдыхаю еле заметный аромат цветов. – Очень красивые.
– Не выбросишь? – возвращается и присаживается на край кровати.
– Нет.
– А какой у нас праздник?
– Никакого. Мы как-то с тобой проскочили этот период. Думаю, надо все этапы пройти, чтобы дальше все было хорошо.
– А где конфеты тогда?
– Ммм, я принес тебе фруктов и сгущенки. – Смотрю на него вопросительно. Почему такой выбор странный?
– Там меньше всего добавок и много витаминов. Ты как? Ходила к ним?
Наши недоотношения вернулись к этапу “Давай попробуем все сначала”.
– Да, меня с твоим отцом пустили на двадцать минут.
– Сходим еще?
– Я лимит на сегодня исчерпала. Я ведь туда не одна такая хожу.
– Ну, нам можно.
– Домбровский, ты идешь по наклонной, хочешь воспользоваться своими знакомствами и родственными связями?
– Ради такого – можно.
– Я сегодня была у них, снимала на телефон. Может, не будем тревожить? Я тебе покажу.
– Хорошо.
Я двигаюсь, чтобы Юра мог сесть рядом и беру телефон.
– У тебя узкая кровать. Нам надо побольше, – двигается ближе ко мне.
– Мне хватает и это роддом вообще-то, а не гостиница.
– Тебе хватает, а нам нет. Ладно, я решу этот вопрос. Кто из них у нас Анечка?
– Мы же решили, кого первого в палату ко мне отпустят?
– А их не трех сразу привезут?
– Думаю, что Аней будет эта. У каждой разное состояние. Вот эта, она первой родилась, уже сама дышит. Я думаю это и будет Аня.
– У нее уже повязки нет на глазах.
– Да, самая слабая – вторая. Пока дышит с маской и врач сказал, что возможны проблемы со зрением.
Я вроде понимаю это, и некоторые всю жизнь в очках, но горло все равно сводит. Я виновата, что так получилось.
– Саш, – Юра обнимает и притянув к себе, целует в лоб. – Мы со всем справимся.
Мы…
Так и сидим молча. Я беру его за руку, переплетаю наши пальцы. Юра крепче сжимает в ответ.
– Спасибо тебе, что не отказался от них.
– От своих львят отказаться? – я смахиваю слезу и улыбаюсь.
– Их трое, будет очень сложно.
