Мы в восторге от того, что он избран! Наш почтенный друг с триумфом прошел в парламент нового созыва. Он — достойный депутат от Многословия, наилучшим образом представленного округа Англии.
Наш почтенный друг обратился к своим избирателям с поздравительным посланием, в коем он отдает должное этим благородным гражданам и каковое являет собой недурной образец сочинительства. Избрав его, — говорит он, — они увенчали себя славой, и Англия осталась себе верна. (В одном из своих предвыборных обращений он отметил, прибегнув к мало известной поэтической цитате, что «нам никакая участь не страшна[1], была бы Англия себе верна».)
В этом же документе наш почтенный друг высказывает уверенность, что жалкие прихвостни враждебной партии никогда больше не поднимут голову и так и останутся пребывать в ничтожестве, заклейменные презрением на вечные времена. Далее он заявляет, что гнусные наймиты, которые хотели бы сокрушить священные оплоты нашей нации, недостойны называться англичанами; и что до той поры, пока волны не перестанут вздыматься вокруг нашего опоясанного океаном острова, его девизом будет: «Никаких уступок». Находятся тупицы, беспринципные и наглые, которые позволяют себе задавать вопрос — известно ли кому-нибудь, кто эти прихвостни, и что это за враждебная партия, и кого считать презренными наймитами, а кого священными оплотами, и что это за уступки, на которые мы никогда не пойдем, и если не пойдем, то почему? Но наш почтенный друг, депутат от Многословия, все это прекрасно знает.
Наш почтенный друг избирался в парламент неоднократно и отдавал свой голос несчетное множество раз — это человек, столь искушенный в деле голосования, что вы никогда не знаете, что у него на уме. Когда кажется, что он голосует за то, что белее снега, на деле он, очень возможно, голосует за то, что чернее сажи. Когда он говорит «да», это так же похоже на «да», как и на «нет», и даже вернее — он имеет в виду именно «нет». В этом и заключаются государственные таланты нашего почтенного друга. Этим-то он и отличается от простых смертных, незнакомых с парламентским искусством. Вы-то, может быть, и не знаете, что он имел в виду тогда или что он имеет в виду теперь; но наш почтенный друг знает, и с самого начала знал, и то, что он имел в виду тогда, и то, что он имеет в виду теперь. Если же вы хотите сказать, что вы ни тогда не знали, ни теперь не знаете, что он имел в виду тогда, или что он имеет в виду теперь, то наш почтенный друг будет очень рад получить от вас недвусмысленный ответ — а не собираетесь ли вы сокрушить оплоты нашей нации?
Наш почтенный друг, депутат от Многословия, обладает неоценимым свойством: он всегда имеет что-то в виду, причем это «что-то» всегда одно и то же. Когда он впервые вошел в парламент и мрачно заявил с места, что он, как один из членов палаты общин нашей великой и счастливой страны, может положа руку на сердце торжественно заверить, что никакие соображения на свете никогда и ни при каких обстоятельствах не заставят его поехать на север хотя бы до Бервика-на-Твиде; и когда он тем не менее на следующий год все-таки поехал в Бервик-на-Твиде и даже еще севернее — в Эдинбург, то он имел в виду одну и ту же мысль, единую и неделимую. И боже его сохрани (говорит наш почтенный друг) тратить попусту слова на человека, который заявляет, что не может этого понять! Нет, джентльмены, — с великим негодованием воскликнул наш почтенный друг среди громких одобрительных возгласов, сопровождавших одно из его выступлений, — нет, джентльмены, я отнюдь не завидую переживаниям человека, чей ум так устроен, что позволяет ему обращаться ко мне с подобными вопросами, а затем мирно почивать в своей постели, осмеливаясь считать себя гражданином страны, которая
(Бурные овации, и дерзкого удаляют с собрания.)