Мы пользуемся высокой привилегией всегда, когда захотим, кипеть в котле. Мы — акционер Чепухаусского отделения Главного приходского британского акционерного банка. В нашем приходе имеется приходский совет, и мы можем подавать голос за одного из членов совета — и даже сами, возможно, вошли бы в приходский совет, если бы горели благородным и высоким честолюбием. Но мы им не горим.
Наш приходский совет — весьма почтенное и важное совещательное собрание. Как сенат древнего Рима, он своей грозной внушительностью подавляет (или должен был бы подавлять) заезжих варваров. Он заседает в своем Капитолии (сказать точнее, в построенном для него капитальном здании) преимущественно по субботам и до самых недр потрясает землю отзвуками своего громового красноречия в некоей воскресной газете.
Чтобы войти в наш приходский совет и гордо называться его членом, прилагаются исполинские усилия, свершаются геркулесовы подвиги. При каждых выборах всем, вплоть до последнего тупицы, растолковывают, что, если мы отвергнем Снозла, мы погибли, а если мы не проведем единогласно Бландербуза, мы недостойны самых дорогих англичанину прав. В приходе на глухих стенах, как румяные плоды, созревают плакаты, трактиры вывешивают флаги, наемные коляски расцветают пышным цветом литер, и каждого от волнения трясет, или должна бы трясти, лихорадка.
В эти критические дни, определяющие судьбу нации, нам помогают прийти к должному решению два добровольца, оба — выдающиеся личности, из коих один подписывается «Рядовой прихожанин», другой — «Налогоплательщик». Кто они, что они, где они — никому не известно; но все, что утверждает один, оспаривается другим. Они оба — весьма плодовитые писатели и в одну неделю пишут столько писем, сколько их не написал и сам лорд Честерфилд; и чувства их по большей части так грандиозны, что их иначе не выразишь, как только прописными буквами. Чтобы вознести вас на высоту своего негодования, они применяют вместо воздушных шаров целую шеренгу добавочных восклицательных знаков; иногда они сообщают сокрушительную суровость звездам и звездочкам:
Это ли не******** — вовлечь приход в долги на 2745 фунтов 6 шиллингов 9 пенсов и при этом выставлять себя строгим стражем экономии?
Это ли не******** — утверждать как достоверность нечто, о чем установлено, что оно и морально и физически невозможно?
Это ли не******** — называть 2745 фунтов 6 шиллингов 9 пенсов пустяком, а пустяк — важным делом?
Согласны вы или нет, чтобы ****** представлял вас в приходском совете?
Поразмыслить над этими вопросами вам советует
Как раз по поводу этого важнейшего документа один из наших лучших ораторов, мистер Мэгг (с Малой Слизнячной улицы) объявил во всеуслышание, когда открыл четырнадцатого ноября большие дебаты: «Сэр, вот у меня в руке анонимный навет» — а противная фракция своим бурным протестом заставила говорившего смолкнуть, после чего и возникла та памятная дискуссия о порядке ведения собраний, которая никогда не перестанет привлекать к себе интерес законодательных органов. Во время того оживленного спора, о котором мы сейчас напомнили, можно было видеть, как не менее тридцати семи джентльменов, — в том числе немало людей большого веса, вплоть до мистера Вигзби (с Пустозвонной площади), — одновременно вскочили с мест; и при том же исключительном случае мистер Доггинсон — которого считают в нашем приходском совете «истым Джоном Буллем», а посему мы можем твердо положиться, что он всегда имеет готовое мнение о любом предмете, ровно ничего о нем не зная, — дал понять другому джентльмену тех же правил, но принадлежавшему к противной стороне, что если тот «посмеет нагличать» на его счет, то он, Доггинсон, прибегнет к крайней мере, а именно — раскроит ему его дражайший череп.
