– Ну да, это добавляет таинственности, мистер Л. Никто не понимает ни слова из того, что вы говорите.
Я громко рассмеялся.
– Ага, каждый учитель мечтает услышать что-нибудь подобное.
Дарси хихикнула.
– Простите! Я шучу. Нам всем нравятся ваши уроки. Разве вы не заметили, как девочки пытаются обратить на себя ваше внимание?
Я отхлебнул пива и покачал головой.
– Нет.
– Ну, – она загадочно улыбнулась и захлопала глазами, – так и есть. Мы все пытаемся. Постоянно.
Я не знал, что на это ответить.
– Поэтому если у вас нет татуировок, – продолжила она, – то, может быть, у вас есть накачанный пресс?
Пресс у меня был. А также подкачанные бицепсы. Я всегда гордился своей фигурой и был благодарен отцу за хорошие гены. Мне почти не приходилось напрягаться, чтобы поддерживать себя в форме. Время от времени я поднимал тяжести и держался подальше от чипсов.
«Святой Боже, смени тему. Смени тему!»
– Можно мне узнать кое-что? – спросил я, отхлебнул пива и положил голову на спинку дивана. Я внимательно смотрел на нее, глупо гордясь своими бицепсами. – Почему ты общаешься с этими девочками? Я имею в виду Бет, Салли и Анну.
– Вы имеете в виду с ведьмами?
Я удивленно уставился на нее.
– Что?
Она улыбнулась. Ее смешила моя попытка сделать вид, что я не понимаю, о чем речь.
– Я знаю, что вы нас так называете.
– Их, – выпалил я, – не тебя. Их! Что? Откуда ты знаешь?
– На прошлой неделе я видела запись у вас в блокноте. Вы написали «Среда: ведьмы обмениваются резиновыми ленточками. Опять».
Я глубоко вздохнул и отвернулся. Что-то было в этой девочке. Она как будто постоянно опережала меня на один шаг.
«Да, поэтому ты учитель математики, а не агент 007».
– Я имел в виду их, – пояснил я. – Не тебя. Ты мне нравишься.
Наступила короткая пауза.
– Вы мне тоже нравитесь.
Я закрыл глаза, словно так мог вернуть свои последние слова обратно.
«Идиот».
– Я имел в виду, – продолжил я, – что ты лучше этих девочек. Ты не должна опускаться до их уровня.
– Я не опускаюсь, – просто ответила она. – Я только сижу рядом с ними.
Логично. Она всегда говорила без обиняков и вела себя логично. А я был тупым идиотом, который все портил.
– Они знают, что я их так называю? – спросил я, к собственному стыду осознав, что боюсь, что мои ученицы узнают, как я их называю.
Дарси улыбнулась.
– Не волнуйтесь, мистер Л., это будет наш секрет.
Должен признаться, мне нравилось, как она меня называла. Мистер Л. Звучало круто и загадочно.
– В твоем возрасте нельзя хранить секреты, – заметил я. – И в субботу вечером тебе явно здесь не место. Ты должна веселиться с друзьями. – Я задумался. – Ну, или заниматься учебой.
– Я могла бы то же самое сказать о вас, – ответила Дарси. – Почему вы сидите дома один в субботу вечером?
Мое эго, подогретое пивом, хотело сообщить ей, что я должен был сейчас быть в кинотеатре, но планы поменялись из-за чертовой Сони Лэрд. С другой стороны, мне нравился образ задумчивого учителя математики, который долго не ложится спать, пьет пиво наедине со своими мыслями и вытворяет чудеса с калькулятором. Я решил, что у подобной личины есть определенный потенциал.
– Я, честно говоря, не ожидала застать вас дома, – призналась Дарси.
– Ну, у меня были планы на сегодня. Но не срослось.
Она улыбнулась.
– Из-за мисс Лэрд?
Я резко выпрямился и посмотрел на девочку. До меня начало доходить, что я вообще ничего не могу скрыть от окружающих. Казалось, Дарси знает обо мне все.
– Дарси… – начал я, качая головой и улыбаясь. – Иисусе…
– Что? – Она захихикала. – Мисс Лэрд пожирает вас глазами, это очень заметно. Она постоянно смотрит на вас во время собраний.
Я снова положил голову на спинку дивана, вытянул ноги и хлебнул пива.
– Правда?
– Да, я постоянно за ней наблюдаю. Она все время смотрит на вас, теребит волосы и пытается догнать вас, когда вы идете в учительскую. Она однажды даже споткнулась, пытаясь бежать на своих шпильках.
– Ну, – ответил я, радуясь, что Дарси правильно разглядела в мисс Лэрд чокнутую дамочку, которой она и была, – это не взаимно.
– Как же так?
Я пожал плечами.
– Не мой тип.
– А какой ваш тип?
«Опасная территория, мистер Лэндли. Проснись. Проснись!»
Я сделал глоток, внутренне радуясь этой маленькой победе над Соней, какой бы незначительной она ни была. Меня все еще злило то, что она со мной сделала.
– Сложный, – ответил я.
Только я сказал это, как сразу понял, что зря. Должно быть, я хотел сказать то, что всегда подозревал, что Соня пустышка, что ничего в ней нет, кроме яркой помады и румян. Да, она была больная на голову, но я был уверен, что кроме психопатических тенденций в ее голове ничего нет. Несколько раз до того, как мы поссорились, я пытался нормально поговорить с ней в пабе, но ее участие в общении ограничивалось лишь поддакиванием, после чего она обычно клала ногу мне на колено. Не хватало в ней глубины. Я сам, конечно, не океан, но и мне надо что-то глубже лужи.
