МОЗАИКА ВОЙНЫ
* * *
Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом вынуждены будем кормить в течение зимы... Это будет “народное бедствие”, которое лишит центров не только большевизм, но московитов вообще.
Франц Гальдер,
начальник генерального штаба
сухопутных войск вермахта
...900 дней бились войска Красной Армии, Военно-Морского Флота и жители города за свой любимый Ленинград. Ни массовые жертвы, ни голод, ни холод не сломили дух и доблесть защитников города Ленина...
О героической обороне Ленинграда написано много. И все-таки, мне кажется, о Ленинграде в годы войны, так же как и о всех наших городах-героях, следовало бы создать специальную серию книг-эпопей... построенных прежде всего на фактологическом, документальном материале, написанных искренне и правдиво... пусть молодежь в образах героев узнает своих отцов и матерей...
Это стоило бы сделать, пока живы очевидцы и участники тех героических событий...
Г. К. Жуков
...его дед по отцовской линии служил в минном oфицерском классе в Кронштадте, а дед по линии матери был знатным кровельщиком в Питере. Сам Василий Михайлович родился в Поморье, на родине Ломоносова, куда родители приехали по заданию партии осуществлять коллективизацию.
Помнит В. М. Леонтьев заливные луга, на которых паслись стада тучных коров, первую гидроэлектростанцию, которую его отец построил для колхозников в Холмогорах, и себя самого, не по годам солидного, шагающего рядом с отцом. Войдя в избу, малыш к изумлению всех присутствующих степенно здоровался за руку с хозяином и, задрав голову кверху, говорил: “Иван Петрович, записывайтесь в колхоз!”
A пoтом семья Леонтьевых уехала в Питер, и мальчик начал ходить в школу, которую успешно окончил в июне 1943 года.
Выпускной бал для всех 70 выпускников школ блокадного Ленинграда и 200 гостей состоялся в Центральном дворце пионеров. Все было на том балу— музыка, танцы, сияющие молодые глаза, улыбки и блокадные пирожные из черного хлеба — по одному на каждого участника встречи. Вася свое пирожное принес домой — там ждали его младшая сестренка и мама, которая работала на Гознаке, отец же с первых дней войны был на фронте и в строительных частях дошел до самого Берлина.
Когда мальчику исполнилось 14 лет, он завел дневник, который прятал от посторонних глаз. В дневник он старательно и откровенно записывал все, что происходило вокруг, о чем он мечтал, думал, что запало в душу. Есть в этом дневнике записи о начале Великой Отечественной, о днях, которые становятся все длиннее, холоднее и голоднее, о том, что хоть в их дом и попало три снаряда, ни одно стекло из окон в квартире не вылетело — Вася загодя заделал их снаружи фанерой. Писал он о любимых книгах, посвященных путешествиям и путешественникам, своих друзьях — таких же, как он, блокадных мальчишках, о том, как дежурили они в подъездах домов и на крышах зданий, как тушили “зажигалки”, и, наконец, о том, как пришло к нему решение идти на фронт в действующую армию.
Кстати говоря, оказывается, до сих пор нигде ничего не было написано ни об учебе ребят в блокадном Ленинграде, когда сразу по три-четыре класса занимались одновременно в подвале какого-нибудь дома, согреваясь около печки-буржуйки; ни об их эвакуации, в частности в Кировскую область, когда на станциях по ходу следования состава детей обязательно кормили горячей пищей, по прибытии на место развозили на подводах по домам колхозников, а зимой на двоих-троих обязательно выдавали пару крепких валенок, чтобы попеременно ходить на занятия в школу...
Линия фронта, по воспоминаниям ветерана, в ту пору была совсем недалеко от Ленинграда, и однажды 17-летний выпускник школы сел со знакомыми офицерами в грузовую машину и отправился добровольцем на этот самый фронт, твердо веря в то, что война скоро закончится и он вернется домой.
