Мозаика войны
Из воспоминаний
Виктору Николаевичу Леонову, дважды Герою Советского Союза, легендарному разведчику Северного флота, 21 ноября этого года исполнилось бы девяносто лет. Во время Великой Отечественной войны он, сражаясь на Кольском полуострове, прошёл путь от рядового бойца разведывательно-диверсионного отряда — отряда особого назначения, до командира этого отряда и… личного врага Гитлера. За его голову фюрер фашистской Германии установил награду в 100 тысяч марок. На что наш разведчик ответил письмом в духе запорожских казаков: “Мало даёшь, давай больше. Сам приду за деньгами”. Но до этой славы было ещё далеко. А война началась с первых испытаний…
Первые испытания
…Нас было двадцать два разведчика.
Мы погрузились на бот, вооружённый двумя пулемётами, и взяли курс к устью реки Большая Западная Лица. Мы знали, что в районе высадки нам придётся атаковать опорный пункт неприятеля. Наша задача — разгромить этот пункт и при возможности захватить “языка”. Опорный пункт — на высоте 670, в восьми километрах от берега. Наша группа обходила каменистую сопку с юга, а другая группа десантников — с севера. И вот, выглянув из-за большого камня, я увидел врагов — пять или шесть немцев. Так вот они какие, эти егеря! Высокие, в тёмно-серых брюках, заправленных в короткие чулки, и в такого же цвета мундирах с красными кружочками на рукавах. Они стояли во весь рост с непокрытыми головами, и руки их спокойно лежали на висевших впереди автоматах. Завоеватели! Меня это взъярило: сами лежим, прячась за камни, а они на нашей земле чувствуют себя хозяевами!
Я прильнул к автомату и взял на прицел немецкого офицера.
— Не стреляй! — услышал я голос моего командира Лебедева и вздрогнул от неожиданности. — Надо его взять живым. Товьсь!
Я ринулся вперёд и от неопытности даже забыл примкнуть штык к своему оружию, а немецкий офицер выхватил пистолет и выстрелил в меня в упор. Промах! Я кинулся за камень — егеря уже подняли бешеную стрельбу по нам.
Бой шёл своим чередом. Пока немецкие егеря вели с нами перестрелку, Лебедев повел часть наших людей в обход и сумел захватить “языка”. А мы оборонялись, сдерживая натиск врага. Появились у нас первые потери. Матроса Николая Рябова смертельно ранило в живот. Мы прикрывали раненого товарища огнём своих автоматов, но егеря уже приблизились настолько, что пришлось вынимать гранаты. Я тоже достал гранату, но от волнения (первый бой!) никак не мог вставить запал в отверстие.
— Ручку оттяни, вояка! — услышал я насмешливый голос своего друга Даманова.
Обескураженный своей неопытностью, я вставил запал и тут же метнул гранату. Взрыва не было. А через две-три секунды эта граната уже летела обратно. Она упала недалеко от Даманова и тут же взорвалась. К счастью, опытный Даманов надёжно укрылся в камнях, и его не задело.
— Спасибо, друг! — прочувствованно сказал Даманов и дал дельный совет: — Встряхни гранату. Да ей зашипеть…
Я поразился спокойствию бывалого бойца и теперь, уже не спеша, далеко метнул две гранаты…
После их взрывов стало тихо. Никто не стрелял. Видимо, уже было некому.
Обогнув отвесную скалу, наша группа поднялась на гребень сопки, и тут увидели трупы трёх егерей. В стороне, лицом вниз, лежал наш разведчик.
— Сенчук!
Я сразу узнал своего кореша Сашу Сенчука и кинулся к нему. Когда его перевернули на спину, чёрные пряди волос рассыпались по высокому Сашиному лбу. Лицо его потемнело, рот был полуоткрыт… Казалось, Саша собирался спросить нас: “Как же это, братцы, со мной такое случилось?”
…Когда мы наконец оказались в боте и, лёжа на палубе, подставляли разгорячённые лица освежающему ветру и брызгам студёной воды, меня окликнул старший лейтенант Лебедев. Он стоял на зыбкой палубе бота, широко расставив ноги, весь затянутый в кожанку, перехваченную ремнями. Я встал, но он усадил меня, сам сел рядом и сказал:
— Тяжело потерять друга. Ты видел убитых егерей на гребне высоты? Саша первый туда поднялся и сразил троих. Сгоряча ринулся вперёд во весь рост. Такая у него, должно быть, была натура. Проложил нам дорогу, а сам погиб. У тебя, Виктор, был очень хороший товарищ. И Рябов Николай… Представляешь, жили — дружили три Николая. Одногодки. Все с одного катера, в одной футбольной команде играли. А в базу возвращаются двое. Что поделаешь? Война… К этому надо привыкнуть.
И мы привыкли.
Маленькая женщина
на большой войне
