Конечно, гуманисты кривят душой, заявляя, что их манифесты — это отклик на новые реалии. На самом деле каждый такой документ представлял собой достаточно конкретную программу
Быстро создать тоже удавалось далеко не всегда. Целых 20 лет ушло на то, чтобы подготовить почву для Каирской конференции по проблемам народонаселения, на которой под сильным нажимом "гуманистов" большинство стран мира согласилось поддержать контроль рождаемости и аборты, иезуитски названные "охраной репродуктивного здоровья женщин".
Неслучайно такой осведомлённый и влиятельный политик, как американец Патрик Бьюкенен, называет "гуманистов" заговорщиками, которые произвели в Европе и Америке разрушительную революцию, подорвав семейные устои и культурные традиции.
"Перелистаем "Гуманитарный (так в данном переводе. — Авт.) манифест" 1973 года, — пишет Бьюкенен. — Там содержатся все те положения, которые сегодня вдалбливают нашим детям в школах. "Вера во внимающего молитвам
Бога… есть вера в недоказуемое, пережиток прошлого… Традиционная этика не смогла удовлетворить современные потребности… Обещания посмертного спасения и вечного проклятия равно иллюзорны и небезопасны для психики… Наука утверждает, что человеческий род есть результат эволюции природы". Дети выходят из школ, преисполненные подобных идей, поскольку учителя ревностно выполняют пожелания культурной революции и стараются донести до учеников новую правду во всей её неприкрытой мерзости, а христианство не пускают даже на школьный порог. "Секулярные гуманисты" не скрывают своей цели. Манифест провозглашает право каждого человека "на контроль рождаемости, аборт и развод" и добавляет: "Многие разновидности сексуального поведения не могут и не должны считаться дурными по определению". Свобода включает в себя "признание права каждого человека на достойную смерть, эвтаназию и самоубийство" (Бьюкенен П. "Смерть Запада", М., ACT, 2003, стр. 255).
И далее: "Христиане оказались побеждены воинствующим меньшинством, верования которого чужды американской глубинке, но которое сумело пробраться в Верховный суд и провести через последний свои пожелания. Революцию можно обвинить в чём угодно, только не в недостатке терпения. Как говорил Сервантес, отдадим должное дьяволу" (стр. 256).
И вот, на рубеже тысячелетий, гуманисты-активисты выпустили "Манифест — 2000" — очередную программу на ближайшие годы. К чему же готовят нас братья по разуму? Какие планы строят, какую картину жизни рисуют в этом довольно пространном документе?
Уже в предыдущем манифесте (1973 г.) авторы подтверждали "свою преданность строительству глобального сообщества" и говорили, что "приверженность человечеству есть высочайшее из обязательств, на которое мы способны, это превосходит узкую преданность церкви, государству, партии, классу или расовой принадлежности". В нынешнем же документе уже открыто провозглашается некий планетарный гуманизм, который должен стать как догмой, так и руководством к действию для всего человечества. Суть его сводится к следующему: "… в настоящее время каждый человек сознаёт свои многочисленные обязательства по отношению к тем социумам, к которым принадлежит, — он отвечает за свою семью и друзей, за своё общество, город, государство или нацию. Однако к числу этих обязанностей человека нам следует добавить ещё одну, новую — именно нашу ответственность за тех, кто находится за пределами границ нашего государства. Ныне сильнее, чем когда-либо прежде, мы связаны морально и физически с каждым человеком на земном шаре, и когда колокол звонит по одному из нас, он звонит по всем нам".
Вы не наблюдали такую странную закономерность? Чем дальше люди от Бога, тем с большим пафосом повторяют они этот эпиграф из романа Хемингуэя — строки, написанные в XVI в. английским поэтом Джоном Донном. Колокол-то — церковный инструмент. В данном контексте он звонит, приглашая людей на чьё-то отпевание, и поэт напоминает читателям о памяти смертной, говоря: "Не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит по тебе".
Дружба, любовь и экологическое сознание
