Ну, теперь-то всё стало очевидным. В нашей несчастной Российской Федерации русскому простонародью стало жить заметно хуже, чем при Брежневе. (Оговоримся: мы не сказали тут "при Советской власти", ибо власть эта по отношению к трудящимся была весьма разной в разные периоды своей относительно короткой истории, но нынешнее поколение помнит именно брежневскую, наилучшую.) Так вот, несмотря на все мерзости российского воровского капитализма, именно сюда тянутся миллионы граждан из новоявленных государств. В России всё-таки можно прокормиться, а в Азербайджане и Таджикистане, и даже в Украине, увы, трудно. Кто же кого "кормил"?…
Но было в Советском государстве и нечто худшее, хоть о том теперь почему-то не вспоминают. Шло не только материальное, но и духовное ущемление русского народа. Все помнят, хотя итоги не подсчитаны, что молодёжь из "национальных республик" получала некие "квоты" для поступления в лучшие российские университеты и аспирантуру академических институтов. Получилось, что готовили кадры будущих русофобских идеологов "на местах". Или вот в каждой братской республике полагалось иметь своих "классиков" в сфере литературы и искусства. И создавали таковых в массовом порядке, переводили на русский язык, давали снимать кино на "Мосфильме", ставили и исполняли в столичных театрах и филармониях. Всё это свершалось, и нет тут преувеличения — за счёт духовных интересов русского народа.
То-то теперь, остыв от горячки самостийности, бывшие "национальные классики" и их наследники опять просят принять их произведения на наших просторах. Понятно, кому нужны казахские композиторы в Алматы (бывший русский город Верный), поэты, сочиняющие на "рщной мов1" в самостийной Украине.
Разумеется, молодые деятели Русского клуба всё это не только замечали, но и понимали ещё с конца шестидесятых годов. И тут самое время напомнить, что в русском гражданине издревле таится сильнейшее чувство государства, его нерушимой сохранности, почти сакральности. Полагают, что это заложено ещё в "Слове о полку Игореве". Иго Золотой орды и потрясения Смутного времени, а в новейшее время — катастрофа девятьсот проклятого пятого года и гнусного Февраля 1917-го — лишь укрепили в русском народе это чувство, ставшее почти инстинктом самосохранения.
Мы понимали, что крах Советского государства принесёт народу немыслимые тяготы, возможно, и гибель России. Вот почему мы опасались делать упор на русском, даже само это слово употребляли осторожно, с оговорками. Задним числом теперь в том можно нас упрекать, что некоторыми иногда и проделывается. Было ли это правильным политически в ту пору? Теперь, много лет спустя и в совершенно иных исторических обстоятельствах, во всеоружии полученного нами всеми горького опыта, можем утверждать: да, такое поведение было верным.
Скажем прямо, о чём невозможно было говорить вслух тогда и почему-то молчат и по сегодня: Советским государством со сталинских времён и вплоть до Константина Черненко управляли русские. И это отлично знал не только партгосаппарат, но и все народы и племена великого Союза — от чукчей до молдаван. Кстати, это осознавали также и во всех европейских "странах социализма".
Наличествовало и прямое проявление русского руководства в "братских республиках" — все вторые партийные секретари, а там были подчёркнуто русские, и не из числа местных уроженцев. Они редко выступали с публичными речами, это делали их местные сотоварищи, но рычаги управления опекали чётко и недвусмысленно. К ним, кстати, обычно и направляли свои жалобы местные граждане, не доверяя — и не без оснований — своим, а надеясь на беспристрастность московских надзирателей. Более того, председатели местных управлений КГБ назначались Центром и зависели от местных первых секретарей только в партийном порядке. Тем паче — командующие военными округами. Отметим, что округа эти не совпадали с гражданским административно-территориальным делением, перекрывая пресловутые "границы" республик. Как видим, государственное устройство было весьма чётким и стройным, а о ленинском "праве наций на самоопределение вплоть до отделения" говорить вслух, даже и в полуофициальной обстановке, не полагалось.
Помню примечательный случай подобного рода, произошедший на весьма высоком уровне, не только выразительный, но и весёлый. Как-то во второй половине семидесятых состоялось очередное совещание в ЦК КПСС, на котором собрали руководителей печати и телерадио. Речь шла о состоянии народного образования в стране. Некий высокопоставленный представитель ведомства стал говорить о недостатках в обучении школьников, вот, мол, некоторые призывники в армию "плохо понимают команды на русском языке"… Присутствовавшие на совещании, в большинстве своём всезнающие и понимающие всё циники, дружно и громко расхохотались. Команды на русском языке полагалось понимать и исполнять всем без исключения гражданам Советского Союза. И нашим братьям, от Кубы до Монголии.
