Впрочем, здесь поборники "новой культуры" тесно смыкались с теми, кто "отметал" старое и "разрушал стены прекрасных дворцов" бомбами и пулями, вроде Ивана Каляева, который сам писал стихи о "своде небесном", что "книгу нам раскрыл деяний грядущих, неизбежных", носил в эсеровской среде партийную кличку "Поэт", восхищался Метерлинком, Бальмонтом, Брюсо-вым, "Стихами о Прекрасной Даме" Блока и говорил своему сотоварищу Егору Сазонову: "Скажите, зачем вы употребляете опошленное и бессмысленное слово - декадент? И ещё с таким пренебрежением… Те, кого вы называете декадентами, представляют наше искусство. Они тоже революционеры - да, да, не смейтесь! - они революционеры в искусстве… Вы, как революционер, не имеете права пренебрежительно отмахиваться от нового в искусстве, даже не потрудившись понять его". Он-то, по крайней мере, готов был расплатиться и расплатился жизнью за свои убеждения, с пафосом произнеся на суде: "Пусть судит нас эта великомученица история - народная Россия… Это суд истории над вами. Это волнение новой жизни, пробуждённой долго накоплявшейся грозой… "
Но когда думаешь о деяниях и вообще о судьбе подобных "юношей бледных со взором горящим", непреклонных в своём фанатизме "херувимов" (как вспоминал тот же Егор Сазонов, Каляев внешне напоминал Сергия Радонежского с картины М. В. Нестерова) - легче не становится.
За один 1906 год террористами было убито 786 и ранено 820 представителей и сотрудников законной власти. Это не считая людей, случайно погибших во время террористических актов.
И здесь самое время обратиться к другому книжному источнику, с которым хорошо был знаком Клюев. "Гагарья судьбина" заканчивается следующим витиеватым словом:
"Не изумляясь, но только сожалея, слагаю я и поныне напевы про крестные зори России. И блажен я великим в малом перстами, которые пишут настоящие строки, русским голубиным глазом Иоанна, цветущим последней крестной любовью".
Иоанн - любимый ученик Христа из двенадцати апостолов. "Русский голубиный глаз Иоанна" и персты, "которые пишут настоящие строки" - глаз и персты Николая Ильича Архипова, записывающего "Гагарью судьбину" (не удерживается Клюев от того, чтобы снова не сравнить себя с Христом, а Христова апостола - со своим другом)… Но об их дружбе - в своё время… А "блажен великим в малом" - напоминание о книге Сергея Нилуса "Великое
в малом", что вышла первым изданием в 1903 году и вторым в роковом декабре 1905-го. Книга приобрела скандальнейшую репутацию из-за обнародованных в её тексте "Протоколов сионских мудрецов" (хранить эту книгу в домашних условиях после февраля 1917 года значило подвергать себя смертельному риску).
Едва ли многие из немногих читавших её после декабрьского кровопролития задавались вопросом о подлинном или неподлинном их происхождении. Ошарашивало и повергало в глубокое отчаяние (а кое-кого мобили-зовывало на судорожные попытки хоть ч то-то сделать) их содержание:
"Народ под нашим руководством уничтожил аристократию, которая была его естественной защитой и кормилицей ради собственных выгод, неразрывно связанных с народным благосостоянием. Теперь же, с уничтожением аристократии, он попал под гнёт кулачества разжившихся пройдох, насевших на рабочих безжалостным ярмом.
Мы явимся якобы спасителями рабочего от этого гнёта, когда предложим ему вступить в ряды нашего войска - социалистов, анархистов, коммунаров, которым мы всегда оказываем поддержку из якобы братского правила общечеловеческой солидарности нашего
"Главная задача нашего правления состоит в том, чтобы ослабить общественный ум критикой, отучить от размышлений, вызывающих отпор, отвлечь силы ума на перестрелку пустого красноречия.
…Мы присвоим себе либеральную физиономию всех партий, всех направлений и снабдим ею же ораторов, которые бы столько говорили, что привели бы людей к переутомлению от речей, к отвращению от ораторов.
Чтобы взять общественное мнение в руки, надо его поставить в недоумение, высказывая с разных сторон столько противоречивых мнений и до тех пор, пока гои не затеряются в лабиринтах их и не поймут, что лучше всего не иметь никакого мнения в вопросах политики, которых обществу не дано ведать, потому что ведает их лишь тот, кто руководит обществом". (Точнейшая картина произошедшего в России восемь десятков лет спустя.)
