Нас, одноклассников, сторонился. Я шел, казалось, к своей цели: учился, драматический кружок снова стал работать. У меня все складывалось, а у Кольки нет. Я чувствовал себя в чем-то виноватым перед ним.
…Гром грянул неожиданно, в мае.
К Макеевым мы приходили из любопытства. Не танцевали, а так, крутились возле. И Колька иногда появлялся. Он каждый раз выискивал глазами Таньку Кузьмичеву. Толкался рядом с ней.
Густой запах цветущей черемухи и сирени будоражил, а радостный молодой голос из проигрывателя добавлял ландышевого восторга:
Кружилась голова. Около десятиклассницы Таньки всегда вращались, как вокруг звезды, свои планеты и спутники. Она была самой яркой на здешнем небосводе. Как Вега — звезда Северного полушария.
Но вот с Колькой у них что-то не ладилось. Танька становилась рядом с ним скованной, не смеялась.
… У ворот макеевского двора в тот раз Кольке попался Валька Востри-ков с пугачом в руках. Колька отобрал эту "забаву" — медную трубку с гвоздём и резинкой. В такую трубку набивали серу от спичек. При ударе гвоздя раздавался хлопок.
Колька от нечего делать крутил заряженный пугач в руках. Танька выскочила из круга танцующих и нечаянно наткнулась на Кольку. Пугач выстрелил — лицо Таньки опалило пламя.
Зажжав ладонями лицо, Танька закричала. Круг танцующих замер. Таньку вскоре увезли в больницу. Колька куда-то исчез.
… У Ракитиных над калиткой, на толстых столбах, лежала потемневшая от времени перекладина. Накинув на нее брючный ремень, Колька в тот же вечер повесился.
Утром Кольку обнаружил, собирая коров в стадо, пастух Василий Супонь.
— Чуть-чуть одной ногой Коляй-то чиркал по земле. Мог и не удушиться. А могла и жердинка-то не выдержать, тогда б… Во второй раз не каждый решится, — рассказывал всем пастух.
— Это я недоглядела. Я всё… — сокрушалась мать Кольки и ходила по двору словно заблудившись.
Танька вышла из больницы такая же розовощекая, как и раньше. Глаза ее, кажется, смотрели еще лучистей и зорче.
В десятом классе у нас появилась учительница по астрономии. Пухленькая блондинка Ольга Васильевна приехала из города.
Учительница с первого же урока завладела классом. Ее нельзя было не слушать.
— Удивительно, какие разные все звезды! — произнесла она, тряхнув золотистой прической. И мы молча разделяли ее удивление.
— Они, как люди: рождаются, живут, стареют и умирают… Все в классе, затаив дыхание, слушали.
— У каждой своя судьба, — продолжала Ольга Васильевна.
Она говорила, а я думал о Кольке. Колька — всего лишь маленькая частичка той галактики, которую зовут человечеством. Всего лишь точка. Но ведь и наша необъятная Вселенная началась миллиарды лет назад тоже из одной точки, у которой не было ни пространства, ни времени. А теперь у нее нет ни конца, ни края.
Из Кольки могло получиться что-то огромное. Не только наша школа и село… Страна…
Если Ольга Васильевна спрашивала, в классе возникал лес рук. Мы все влюбились в нее.
Как-то раз, забыв о своем правиле, и я поднял руку. Краем глаза я видел, как Нинка улыбнулась при виде моей поднятой руки.
Учительница спросила меня. Я знал материал, но, отвечая, разволновался.
"Кольку бы сюда, — подумалось мне. — Он бы так ответил, все бы рты разинули…"
Учительница внимательно слушала мой ответ. Класс в удивлении притих.
— Достаточно, Ватагин, — остановила меня Ольга Васильевна, — урок ты знаешь. Знаешь даже больше того, что дано в учебнике. Поразительно! Но следи, пожалуйста, за речью. Нельзя скакать с одного на другое.
Ее золотистые брови шевельнулись, она произнесла мягким голосом:
— Ставлю четверку. Но уверена: в следующий раз будет пятерка! Следующего раза не получилось.
Золотистая Венера, как мы успели ее прозвать, неожиданно заболела и уехала. Говорили, что на время. Оказалось, навсегда.
Мы ожидали, что таким же маневром воспользуется и Елизавета Кирилловна. Но она стала нашим классным руководителем. А позже, после смерти матери Кольки, выхлопотала и забрала к себе жить двух его сестрёнок, Надю и Любу, которых собирались отдать в детский дом.
После того как наши космические станции побывали на Венере, многое прояснилось. На планете Венера, которая нам казалась раньше обителью Любви и Красоты, оказалась испепеляющая жара. Атмосфера ее пропитана кислотами и серой. Жизни на Венере совсем нет: об этом теперь знает любой ученик старших классов. И потепление, о котором говорил Колька, для нашей Земли может оказаться гибельным.
Слушай, выпьем вина! Это море мудрей наших бед. Посидим на камнях, побросаем медузам монетки. Может, именно здесь начинается тот самый свет В белой пене дождя, шуме волн и под ругань соседки.
