Алексей Иванович Пантелеев
(Л.Пантелеев)
Наша Маша
Книга для родителей
{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.
СОДЕРЖАНИЕ
Вместо предисловия
Из первой тетради
Из второй тетради
Тетрадь третья
Тетрадь четвертая
Тетрадь пятая
Тетрадь шестая
Тетрадь седьмая
Тетрадь восьмая
Тетрадь девятая
Тетрадь десятая
Тетрадь одиннадцатая
Примечания
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Молодая женщина, только что приехавшая из Грузии в Ленинград, шла по улице и на одном из людных проспектов в центре города увидела такую сцену. Перед витриной игрушечного магазина девочка лет пяти-шести, красивая, нарядная, в белокурых локонах, дико ревела, стучала ногами и кричала:
- Хочу куклу! Куклу хочу-у-у-у!..
Испуганная и растерянная мать пыталась ее утешить, ласкала, обнимала, уговаривала:
- Ну, Люсенька, ну, успокойся, ну я же тебе сказала: у мамы денег нет.
Оттолкнув ее, девчонка повалилась на тротуар, спиною на грязный асфальт, и, продолжая визжать, затопала, застучала по тротуару каблуками:
- Хочу куклу! Сейчас хочу! Хочу эту!!!
Картина эта вызвала столь сильное, непобедимое отвращение, что на всю жизнь запомнилась молодой грузинке. И она уже тогда подумала, что если у нее когда-нибудь будет ребенок, она постарается, приложит все усилия, чтобы не вырастить такое вот чудовище.
Много лет спустя эта женщина стала моей женой. А через какое-то время у нас родилась девочка. И еще до того, как она появилась на свет, еще не зная, кто у нас будет - Ваня или Маша, - мы дали друг другу обещание сделать все, что от нас зависит, чтобы воспитать хорошего человека!
Конечно, мы уже и тогда видели многие трудности, стоявшие на нашем пути.
Родители мы немолодые.
Опыта нет.
Ребенок единственный.
Материальный достаток - выше среднего. ("Трудность" эту можно конечно, взять в кавычки, но в неопытных руках материальный достаток и в самом деле может очень быстро превратиться в недостаток, так как с его помощью еще легче избаловать и испортить ребенка.)
Мы не знали, что очень скоро в дополнение к перечисленным помехам появятся и другие. Что у девочки будет не очень хорошее здоровье и что это печальное обстоятельство помешает ей своевременно войти в детский коллектив.
Таким образом, возникали новые барьеры.
Домашнее воспитание.
Почти постоянное пребывание в обществе взрослых.
Отсюда - бедность и односторонность жизненного опыта.
А там, впереди, ждали нас и совсем уж неожиданные вещи: то, что называется характером, - врожденные, унаследованные его черты и свойства.
Предстояло со всем этим бороться.
Когда же началась борьба?
Очень рано.
Кто-то рассказывал, что однажды к А.С.Макаренко пришла молодая мать и спросила, с какого возраста следует начинать воспитание ребенка.
- А сколько лет вашему ребенку? - поинтересовался Антон Семенович.
- Ему всего три недели.
- Ну что ж... Вы опоздали ровно на три недели.
Что слова эти не шутка, не парадокс, мы убедились на собственном опыте. Действительно, воспитание начинается буквально с той минуты, когда ребенок появляется на свет, когда он впервые подает голос, когда проявляет первые свои желания, радость, огорчение, недовольство... Впрочем, я говорю обо всем этом таким тоном и с таким апломбом, будто я уже и тогда хорошо разбирался во всех этих вещах. А ведь на самом деле ни у меня, ни у жены не было ни опыта, ни мало-мальски серьезных педагогических познаний. Несмотря на свою профессию, имеющую довольно близкое отношение к педагогике, я очень плохо разбираюсь в этой почтенной науке.
В своем невежестве я должен признаться еще и потому, что некоторые читатели, возможно, откроют эту книгу в надежде найти в ней советы опытного педагога. А таким я, повторяю, никогда не был.
Книгу эту писал не педагог, а детский писатель.
Тут мне следует, вероятно, сделать маленькое отступление и познакомить читателя со своей особой, ввести его, так сказать, в круг своей жизни и своих семейных отношений. В дневнике ничего этого читатель не найдет дневник писался не для чужих глаз.
Я родился в буржуазной семье среднего достатка. Раннее детство мое не было безоблачным, но до десяти лет я не ведал, что такое нужда и голод, не знал, почем фунт лиха. После революции я остался без семьи, несколько лет бродяжил, скитался по России, побывал за это время и у белых, и у красных. Не один раз я попадал в детские дома, в колонии, сидел за решеткой. Мне было восемнадцать лет, когда вышла моя первая книга. В этом же возрасте я познакомился с людьми, которые стали потом моими учителями, - с Маршаком и с Максимом Горьким. Однако и после этого жизнь моя не стала совсем гладкой. За моей спиной четыре войны, блокада, культ личности, утраты близких. Все это время я, как и многие мои сверстники, жил по-походному, на бивуаках, никогда не забывая вещих слов Хемингуэя о том, что "наше поколение мобилизовано на пятьдесят лет".
