Я даже вздрогнула. Я будто вела переговоры с террористом и любое неверно сказанное слово могло мне дорого стоить.
— Н-нет… месяца нет, как я сюда переехала. Я тут никого не знаю. У нас в классе Карины нет, а…
Лысый взмахнул рукой, как бы прося меня помолчать, и я тут же затихла. Пока мне никто и ничем не угрожал, но я не хотела до такого доводить, потому старалась быть послушной. Мало ли, как ситуация могла развернуться.
— Друзья твои знают.
Я не понимала, должна я молчать или говорить. Но мне казалось, что лысому мужику важно что-то до меня донести. И чтобы все правильно понять, мне необходимы были уточнениями. Ведь не я здесь разговаривала шарадами!
— Простите, но… какие друзья?..
Лысый вполне мог считать меня полной тупицей. И пусть! Уж лучше я все пойму и сделаю правильно, ведь он явно чего-то от меня хочет. Чем притворюсь и потому наживу себе еще больше проблем.
— Егор и Антон.
Логичный ответ. Я так и знала, что речь идет о них. Но кто такая Карина и чего такого ребята с ней не поделили?
— Егор бегает от меня, — продолжил мужик. — Где Антон я вообще не знаю. Ты знаешь?
— Нет, — тут же выпалила я. Вроде вышло уверенно, потому что лысый никак не отреагировал на мой ответ.
— Так что передай Егору, что у него три дня.
Я попыталась достать телефон, но руки дрожали и не слушались. Я хотела набрать Егора, но… что я ему скажу? Мол, бегом к лысому, и плевать мне, почему ты от него прячешься? Нет. Так нельзя. Я должна была успокоиться.
Отдышавшись и собравшись, я поспешила домой, хотя меня все еще потряхивало. Сама не помню, как я вошла в подъезд, поднялась на нужный этаж и открыла квартиру. Но дальше меня ждало еще большее удивление.
Папа был дома. Он вышел в коридор и теперь смотрел на меня, вошедшую в квартиру. Но я почему-о даже не удивилась. Я словно знала, что он будет дома.
Все навалилось на меня разом. И папа, похоже, тоже был в таком состоянии. Увидев его, все еще напуганная, все еще запутавшаяся в жизни, я расплакалась. Расплакалась и тут же бросилась к нему. А он тут же крепко обнял меня, будто ждал этого.
— Прости меня… прости… прости… — твердил папа.
— И ты меня прости, — шептала я в ответ.
Нам не нужно было перечислять все списком. Мы оба понимали все без уточнений и точно знали кто и за что просит прощения. Кому за что стыдно.
— По поводу мамы… — проговорил папа, но я не дала ему закончить.
— Не надо, пап. Не сейчас. Обсудим это позже.
— Хорошо.
Разговор о маме был бы долгим, тяжелым и очень важным. Сейчас я была совершенно не готова к такому. Я боялась принять неверное решение, сказать что-то не то. Это все было слишком серьезно и подходить к этому следовало с холодной головой.
Постояв еще какое-то время, мы с папой пошли на кухню и вместе пообедали. Он рассказал, что отпросился с работы, потому что очень хотел меня увидеть и не мог ждать до вечера. Я продолжила свою ложь про ночевку у подруги, за что теперь мне было очень стыдно. А еще мы с папой пообещали друг другу, что постараемся в будущем больше разговаривать и обсуждать свои чувства, а не ругаться.
Когда я зашла в свою комнату, мне уже было гораздо легче. Как вдруг… я увидела в окне Колю. Он стоял в своей комнате так, будто ждал меня все это время. И когда он поднял заранее заготовленный листок с запиской, я еще сильнее поверил в это. Сегодня все будто поджидали меня.
Я отрицательно помотала головой.
Коля взял альбом, написал еще одну записку, поднял листок.
Я снова отрицательно помотала головой.
Коля нахмурил брови. Написал еще одну записку.
Он явно хотел со мной поговорить. Но я совсем не хотела разговоров. Снова помотав головой, я молча задвинула шторы, чтобы больше не видеть собеседника. Хотя я очень хотела его видеть, чувствовать… Но он был не мой. И пора было с этим смириться.
Егору я так и не позвонила. Решила отложить разговор до завтра. Я все же не верила, что все так страшно. Мне казалось, что такие разговоры лучше вести личном. Да и я… я заслужила отдыха. Я хотела отдохнуть впервые за эти тяжелые сутки. Кто же знал, что дальше мне будет еще тяжелее…
Ночь выдалась бессонной, что было совсем неудивительно. Стоило хотя бы бояться лысого мужика, который наверняка знал не только номер моего дома, но и номер моей квартиры. Конечно, вряд ли бы он приперся сюда среди ночи, но ощущение незащищенности все равно не покидало меня.