Антон осмотрел стены рубки. На всякий случай ещё раз осмотрел стену со снимками разыскиваемых преступников. Семёныч вполне мог повесить портрет президента именно там. Но нет. Кроме плакатов «Разыскивается» и спящего на стене тразианца, стены украшала лишь одна вещь: над пультом, на самом видном месте, висел перекидной календарь, на первой странице которого красовалась обнажённая мадемуазель с пышными формами.
– А это придётся убрать, – сказал Антон с сожалением.
Семёныч недовольно поглядел на него, снял перекидной календарь с магнитного держателя и принялся его перелистывать.
Прокофьев снова сверился со списком и задумчиво произнёс:
– И где же нам взять портрет президента?
Он перевёл взгляд на Семёныча, который как раз возвращал календарь на прежнее место. Сержант хотел было возмутиться, но осёкся, когда увидел портрет президента Земли.
– А… Откуда он взялся? – недоуменно спросил Прокофьев.
– Что значит откуда? Это сборник портретов президентов галактического содружества.
– А откуда там взялась мадемуазель из Playalien?
– Ты хоть при инспекторе такого не ляпни, – ухмыляясь, сказал Семёныч. – Вряд ли он похвалит тебя за оскорбление президента планеты нудистов.
Прокофьев смущённо прокашлялся и вернулся к списку.
– Та-а-а-ак. Аптечка… – Сержант задумчиво поглядел в потолок, вспоминая, где у них хранятся медикаменты, и повернулся к старшине: – Семёныч, где у нас аптечка?
Старшина ткнул пальцем через плечо на небольшой ящик. Прокофьев недоуменно поглядел туда.
– И всё? А как же лекарства для разных рас? Антиэпидемические и антипандемические препараты? А также…
– Антоха, ты видел когда-нибудь полную аптечку?
– Ну… Нет…
– Это ангар размером с наш пост. А у нас есть всё необходимое. На любой случай.
– Да? – Прокофьев недоверчиво подошёл к ящичку и открыл его. – Аспирин. Антипохмелин. Тест на беременность?
Сержант удивлённо уставился на старшину.
– Вообще-то это тест на воинское звание. Милираанцы не носят знаков отличия, а кодируют их в своём генотипе. Сколько полосок на тесте – такое и звание.
Прокофьев вернул тест в аптечку и снова заглянул внутрь.
– О! А что это за кнопка, на дне?
– Самоуничтожение нашего поста.
Прокофьев отдёрнул палец, готовый уже нажать кнопку и проверить её действие.
– Вы шутите?
– Не-а. Это на случай неизвестной эпидемии, чтобы не разнести инфекцию по всей галактике.
Прокофьев сглотнул, представив такую перспективу, потом вспомнил о грядущей инспекции и сглотнул ещё раз.
– Муж-жики! – раздался голос фокусника. – Сфотографируйте на память!
Гаишники недоумённо воззрились на стоящего у двери фокусника. Римбальди переоделся. Сейчас на нём красовалась парадная форма ГАИ с сержантскими нашивками. Форма Прокофьева.
– Ты что, копался у меня в комнате? – проскрежетал Прокофьев.
Фокусник довольно осмотрел себя и заявил:
– Мне идёт, правда? Кстати, может, вы мне ещё оружие дадите? Так вообще солидно выглядеть будет!
Прокофьев потянулся к стазис-пистолету, потом вспомнил о вылетающих из дула мыльных пузырях и взялся за лом.
– Ты что надумал? – спросил его старшина.
– Введу в стазис древним способом, – проскрежетал сержант.
– Постой-ка, – остановил разбушевавшегося Прокофьева Семёныч. – Прелюбопытнейшая вещь получается. Как он выбрался?
– Вы камеру забыли закрыть! Как же ещё? – съязвил Антон.
– Нет. Камеру я закрыл, – проигнорировал сарказм сержанта Семёныч. – Электрический щит тоже активировал. Значит, он прошёл сквозь него… Интересная загадочка вырисовывается…
– Да какая загадка! У нас проверка на носу!
– Так сфотографируете или нет? – вклинился в разговор Римбальди.
– Нет! – рыкнул Прокофьев.
– Ну, может, хоть нарисуете? Среди вас художника нет? Хоть плохонького! – Гаишники покачали головой.
Фокусник с грустью вздохнул. Потом снял с головы фуражку и, задумчиво в ней покопавшись, выудил похожее на кролика существо.
– Антоха, – заявил Семёныч, вставая. – Постирай свою старую форму. Гляди, какая хрень там уже завелась.
– А вы куда?
– За фотоаппаратом.
Семёныч вскоре вернулся, держа что-то за спиной.
– Фотоаппарат? – с надеждой спросил фокусник.
– Почти.
Семёныч резко выкинул вперёд руки, в которых были зажаты оголённые провода, и ткнул ими Римбальди.
Того тряхнуло, и он осел на пол. Прокофьев уважительно поглядел на старшину.
– Круто. Не менее эффективно, чем лом, но следов меньше.
Однако Семёныч был расстроен.
– Да при чём здесь следы! Я хотел убедиться в том, что на него не действует электричество. Это объяснило бы, как он выбрался. Оказывается, действует.
На этот раз Семёныч установил на камере Римбальди лазерную защиту. Смертельно опасные лучи пересекли выход.
– А это не слишком радикально? – спросил Прокофьев. – Всё-таки лазеры рассчитаны не на то, чтобы остановить заключённого, а на то, чтобы перекрошить его в хрустящий салат.
Семёныч повернулся к очнувшемуся фокуснику:
– Ты салат любишь?
– Нет.
– Вот и не лезь к лазерам.
Гаишники снова вернулись к подготовке встречи инспектора. Однако Семёныч всё чаще отвлекался, иногда подбегал к книжным полкам, хватал тот или другой справочник, что-то просматривал и разочарованно возвращал на место.
