И волынки умолкают. Следующие несколько часов я хотела бы вымарать из памяти. И когда все заканчивается, я понимаю, что не способна встать. Пальцы так сжимали подлокотники кресла, что, кажется, с деревом срослись. Но Урфин подал руку, и я поднялась.
Меня хватило на то, чтобы вернуться в Замок.
И снять корону. Цепь расстегивал Магнус.
- Ласточка моя, - он поднес вино. Просто вино, терпкое и крепкое, ударившее в голову сразу. - Есть вещи, для которых нужна привычка.
Вряд ли я смогу привыкнуть. Меня знобит. И Магнус спешит долить вина. Верно, Наша Светлость напьются и заснут, а проснуться с похмельем, которое здорово отвлекает от мыслей о правосудии.
- А вы не боитесь однажды казнить невиновного?
- Боюсь, - Магнус гладит меня по голове. - Но это хорошо. Страх заставляет проверять. И перепроверять. Хуже, когда его нет.
Кошмары мне не снятся.
Но писать о казни Кайя... там война, и еще я о смерти. Нет.
- ...эта баллада крайне проста в исполнении, Ваша Светлость! - тонкокостный мужчина склонялся предо мной, и Нашей Светлости виделось, что еще немного и он вовсе переломится пополам. Человек-соломинка в огромном напудренном парике. Может, он поэтому и кланяется, что парик слишком тяжел и удержать его?
- Заморский рыцарь, что живёт
В холодной стороне
Сказал, меня с собой возьмёт
И женится на мне...
Мэтр Голлум - кстати, весьма и весьма похож, особенно печальными очами чуть навыкате, ресниц лишенными - поет громко, вероятно, пытаясь преодолеть стеснение Нашей Светлости. У него хорошо поставленный тенор, а паучьи пальцы сноровисто перебирают струны.
Это простой инструмент. С ним и дети управляются. Но Наша Светлость взрослые.
- Идём! Немного у отца
Ты злата забери,
Из стойл два лучших жеребца -
Стоят там тридцать три...
- Ваша Светлость, вы должны попробовать. Встаньте. Разведите руки и...
Меня заставляют подняться и руки разводят - ощущение, что обнимаю большую невидимую бочку - а затем показывают, как именно нужно вытянуть шею, дабы звук покидал легкие правильно.
При этом мэтр не умолкает.
Дева-дура, покинув родительский дом с малознакомым рыцарем, уговорившим ее прихватить парочку коней, золотишко и так по мелочи, мчится добывать простое женское счастье.
- Сойди же с белого коня,
Отдай, он будет мой.
Здесь шесть красавиц утопил,
И ты будешь седьмой...
Голос мэтра обретает требуемую зловещесть. И фрейлины всхлипывают, жалея бедняжку, которую так жестоко обманули. Обещали жениться, а сами - топить. Непорядочно.
Одежды из шелков сними,
И дать сюда изволь;
Сдаётся мне, ценны они,
Чтоб пасть в морскую соль...
К счастью, мой учитель увлекается балладой. О, сколько страсти в исполнении! Почти вижу маньяка, который требует снять не только платье, но и корсет, и даже нижнюю рубаху. Извращенец чертов. Ладно бы он честные намерения имел, а так же нет, скупостью ведом. Дев-то много, а корсет и перепродать можно. Дамы кивают, соглашаясь, что не тот ныне маньяк пошел.
- Когда должна я платье снять,
Постой спиной вот тут;
Неподобает увидать
Злодею наготу...
Мэтру подпевает Майло, тонкий голосок которого очень женственен. Дуэт срывает аплодисменты, а коварный злодей спешит исполнить просьбу дамы. Да, мир здесь странный: серийные убийцы и те блюдут приличия.
- Спиной он повернулся к ней,
Кругом едва взглянув,
Девица думала быстрей,
Злодея вниз столкнув...
