- Урфин не обидит ее, - Кайя упирается лбом в мой лоб. Мы смотрим друг на друга, и я вижу себя его глазами. - На войне случается... всякое. Там сложно остаться человеком, но Урфин никогда не позволял себе воспользоваться ситуацией. Я даже не о насилии, скорее о том, что женщины, пытаясь выжить, готовы на многое. Это не для него. Он слишком хорошо знает, каково это - зависеть от кого-то.
Двадцать пять пушек.
Две сотни снарядов.
Бочонки с порохом, отсыревшим, несмотря на солому и овечью шерсть, которой были обернуты бочонки.
- Жадность до добра не доводит, - сказал Магнус.
Он лично осмотрел каждую пушку, цокая языком, не то от восхищения, не то от раздражения, что этакое мастерство идет во вред протекторату и самому мастеру. Вряд ли его получится пощадить.
У пушек были имена, помимо тех, которые Урфин уже прочел.
Справедливость. Возмездие. Закон. Сила.
- Пафос, - дядя щелкнул по носу бронзового монстра, которому предстояло погибнуть, не исполнив предназначения. - И глупость. Твоя, мой мальчик, непроходимая глупость. И не смей отводить глаза, когда я с тобой разговариваю.
- Магнус, я... - оправдания вряд ли помогут.
Дядя и так проявил чудеса терпения, дождавшись, когда останется наедине с Урфином. Если так, то обычным выговором дело не ограничится.
- Внимательно слушаю, дорогой.
И стеком по руке так выразительно похлопывает. Как-то прежде за дядей не наблюдалось привычки со стеком ходить.
- Я боялся, что они снимутся с якоря. Исчезнут. Был шанс их взять, и я...
Короткий удар пришелся по бедру. Было не столько больно, сколько обидно.
- За что?!
- Тебе, поганец ты этакий, было велено в Замке сидеть.
- Да я здоров, как...
- Неужели?
Стек ожег плечо. И этот удар был более чувствителен, чем предыдущий.
- За то, что дяде врешь, - назидательно сказал Магнус.
Донесли. Вот что за люди! Никому нельзя верить.
- Подумаешь, кровь носом пошла. Ерунда... но мы же его взяли.
- Его бы и без твоей помощи взяли, - Магнус присел на ствол. Лишенные колес, пушки в полутьме удивительно походили на бревна с глянцеватой металлической корой. - Когда ж ты поймешь, что не твое дело - за каждым лисьим хвостом бегать? Для этого гончаки имеются. Борзые. И прочие полезные собаки. А тебе надобно этим собакам след показать, да капканы на нужных тропах поставить.
Дядя был прав. И сейчас сказанное им было до отвращения очевидным.
Следовало просто распорядиться.
И ждать.
Гадая, точно ли понят приказ. Добросовестно ли будет исполнен. Не случится ли ситуации непредвиденной, когда чужие ошибки угробят дело...
- Я понимаю тебя, - дядя указал на вторую пушку, кажется "Верностью" нареченную. Находилась она вполне в досягаемость стека, и это слегка нервировало. - Но учись доверять своим людям. Иначе ничего не выйдет. Ты просто не сможешь делать все сам.
- Да. Прости.
Магнус только отмахнулся.
- Ты даже не потрудился узнать, когда корабль пришел.
- Боялся спугнуть.
- Ну да... они накануне якорь бросили. И не было нужды спешить. А вот понаблюдать - это да... это бы надо. Пушки не увозили из города. Их сюда привезли.
Урфин закрыл глаза: он идиот.
Пушки привезли.
Собирались сдать.
Кому? Тому, кто желает поднять восстание. Тени нужен этот груз и... и он явился бы за ним лично. Или отправил человека доверенного, через которого дядя вышел бы на Тень.
А Урфин вмешался. Людей спасал... герой одного вечера.
- Бывает, когда считаешь себя самым умным. И лезешь наобум.
Урфин кивнул. Что он мог сказать? Что не ждал от корабля иного, чем пара десятков человек, нуждавшихся в спасении... или не очень нуждавшихся, если вспомнить ту девушку... как ее звали...
Лицо. Имя.
Комната.
Вспышка боли. Клок тряпки в руке... приглашение. Он должен был куда-то пойти. Предлагали работу... какую? Надо вспомнить. Мальчишка еще был. Грязный.
Пощечина приводит в чувство.
- Ну вот, а говоришь... - дядя зажимает переносицу, заставляя запрокинуть голову. Затылок опускается на что-то металлическое, и Урфин понимает: он сидит на земле, точнее полулежит, и в голове мерзковатая слабость. - Здоровый он... как кутенка утопить можно.
Магнус ворчит не зло.
- Вспоминалось.
- Молчи уже, вспоминальщик.
Дышать приходится ртом. На губах соленое - наверняка кровь.
- А ты думал, что все оно даром пройдет? Все твои переломы, синяки, шрамы... железным себя вообразил? Так и железо предел прочности имеет. Ты к своему подошел вплотную. И если сейчас не угомонишься, то может случиться так, что однажды тебе просто не хватит сил, когда они и вправду нужны будут. Держи. Скоро остановится.
Кровь все шла. Тонкой струйкой сползала по губам. И снова Магнус прав. Слишком много было за последние месяцы всего. Да и раньше хватало. Но как отдыхать, если все не стабильно...
- У тебя много врагов, мальчик мой. Дай им только повод.
- Не дам.
Урфин выживет назло всем. Прежде ведь получалось. На одном упрямстве, а теперь... теперь, пожалуй, он даже знает, чего ради стоит выживать.
- И ты же понимаешь, что теперь дал им удобную мишень.
Это он о чем?
О Тиссе.
- Я не позволю...
