— В ноябре.
Дата сделала новость реальной. Дебора любила детей и любила Джил, поэтому ей
оставалось только раскрыть объятия, наклониться и обнять сестру.
— Ты действительно хочешь ребенка?
— Всегда хотела. Ты же знаешь.
— А работа?
— Ты же справилась в свое время.
— У меня был Грэг. А ты одна.
— Я не одна. У меня есть ты. Есть Грейс и Дилан. У меня есть... папа.
— Папа, о боже! — Ситуация усложнялась. — И ты ему еще не говорила.
— Конечно нет.
Значит, придется хранить еще одну тайну.
— Если тебе рожать в ноябре...
19
— Значит, уже восемь недель.
— Восемь? — Дебора ощутила запоздалую обиду. — Почему ты не сказала мне
раньше?
— Я не была уверена, что ты позволишь мне это сделать.
— Позволю? Джил, ты всегда все решаешь сама. Всегда.
— Но мне хотелось, чтобы ты одобрила мое решение.
Дебора внимательно изучала лицо сестры.
— Ты не изменилась. Тошнит по утрам?
— Немного, время от времени. Чаще всего от радостного волнения.
— А ты уверена, что беременна?
— У меня два месяца нет месячных, — сказала Джил. — И я видела ребенка на
ультразвуке, Дебора. Видела, как бьется маленькое сердечко. Доктор показывала мне на
экране.
— Какой доктор?
— Анна Буркхарт. Она работает в Бостоне, и пожалуйста, — лицо Джил стало
серьезным, — не говори, что ты злишься из-за того, что я не спросила у тебя, к кому
обратиться. Я хотела выбрать сама. Мы обе знаем, что с папой будут проблемы. Но я его
уже столько разочаровывала, что еще один раз ничего не изменит. Ты здесь ни при чем, я
так и скажу папе. И я никому ничего не хочу говорить, пока не пройдет двенадцать
недель.
— Ты только что сказала мне, — возразила Дебора. — Поэтому я уже при чем.
Хотя бы потому, что должна хранить секрет. Что, если папа спросит?
— Не спросит. Он даже не догадается, пока я не поставлю его перед фактом. Он
считает, что я не в состоянии построить нормальные отношения с мужчиной, а тем более
завести ребенка. Возможно, в том, что касается мужчин, он прав. Я старалась, Дебора, ты
же знаешь, но за последние несколько лет мне не попался ни один, хоть отдаленно
подходящий на роль мужа. Папа был бы рад, если бы я вышла замуж за какого-нибудь
отвратительного типа, лишь бы забеременеть традиционным путем. Но взять, например,
тебя. Ты соблюдала все правила, а теперь тоже мать-одиночка.
Деборе не нужно было об этом говорить. Это напомнило ей обо всех
совершенных ошибках, и в первую очередь об аварии. Она убрала волосы назад.
— Почему ты говоришь мне об этом сейчас? Именно в эту ужасную минуту, когда
моя голова занята совсем другим?
— Потому что, — неожиданно жалобно ответила Джил, — как я уже говорила по
телефону, после прошедшей ночи ты стала человечнее. Поэтому я подумала, что именно
сейчас ты поймешь и все так же будешь любить меня.
Дебора уставилась на сестру. Джил только что усложнила ее и так не простую
жизнь, но маленький ребенок — это маленький ребенок. Дебора наклонилась и взяла
сестру за руки.
— У меня есть выбор?
* * *
Грейс стояла за школьным забором и грызла ногти, пока не прозвенел звонок.
Тогда, запахнув поплотнее куртку, она побежала по дорожке и, присоединившись к
другим опоздавшим, понеслась вверх по лестнице в здание школы.
Низко наклонив голову, она прошла к своей парте и совершенно не слышала, о
чем говорил директор, пока тот не сообщил, что мистер МакКенна попал под машину,
находится в больнице и заслуживает короткой молитвы. Грейс на минуту опустила вместе
со всеми голову и помолчала, а потом выскользнула из класса как раз тогда, когда звонок
прозвенел снова, и, присев у своего шкафчика, старалась не привлекать к себе внимания.
Друзья остановились на пару минут поболтать.
20
— Вы знаете, что у Джарреда мононуклеоз?
— Почему это Кенни Барон изо всех сил старается стать президентом
студенческого совета?
— А вы идете в субботу на вечеринку к Ким?
Грейс поднялась, только когда до первого урока оставалось несколько секунд.
Мэган и Стефи подбежали и оттащили ее в сторону прежде, чем она открыла дверь.
— Мы все время пытались к тебе дозвониться, — прошипела Мэган.
— Где ты была? — спросила Стефи.
— Кайл сказал мне, что мистера МакКенну сбила машина твоей мамы.
— Ты там была? Что ты видела, Грейс? Это было ужасно?
— Я не могу об этом говорить, — сказала Грейс.
— Я думала, умру, когда увидела твою маму на улице, — тихо проговорила
Стефи.
— Что она знает? — спросила Мэган у Грейс. — Она что-то заметила?
— Нет, — ответила Грейс.
— И ты ей не сказала? — спросила Стефи.
— Нет.
— И не говори, — приказала Мэган.
— Не скажу.
— Это хорошо. Потому что если мои родители хоть что-то узнают, меня запрут
дома до осени.
Запрут до осени? Это Грейс пережила бы. Время наказания прошло бы, и стало
бы легче.
3
Майкл Барр был в Лейланде уважаемым человеком. Он стал семейным врачом
задолго до того, как семейные врачи вошли в моду, и всю жизнь проработал в этом
городке. Майкл лечил три поколения местных жителей, и они платили ему своей
преданностью.