– Это наш дом, – перебивает он.
– Хорошо, – киваю я.
– Алекс, ты не поняла.
– Я поняла, эти наш дом.
– Я не уверен, что ты правильно меня поняла. Когда я говорю, что этот дом наш, я имею в виду его покупку.
Жар моментально проходится волной по всему телу, словно был получен солнечный удар. Чувствую, как на лбу выступает пот, а по спине катится капля от затылка. Я практически теряю равновесие, в вертикальном положении меня удерживает лишь рука Тома, которую я держу в смертельной хватке.
– Ч-что? – выдавливаю я, смотря на него, как на приведение.
– Чёрт, тебе плохо?
Заключив лицо в ладони, Том рассматривает моё состояние, которое говорит само за себя. Я же едва могу удержать себя на ногах. Колени трясутся, а кровь отливает от мозга, делая меня бледной, как смерть.
– Алекс! Ты как?
– Наш? – шепчу я.
– Если тебе не нравится, то я отменю сделку, ты просто скажи, – говорит он, с беспокойным выражением лица.
– Я хочу сесть… я.. мне нужно воды…
Том быстро кивает, подведя меня к дивану, садит на мягкую поверхность, через секунду его фигура скрывается за поворотом, а я подношу ладонь ко лицу.
Я была бы рада, если бы этот стакан воды вылили мне на голову, чтобы пробудить ото сна. В горле пересохло, и пытаясь откашляться, я получаю новую засуху. Мир сошёл с ума. Трудно поверить в происходящее. Вероятно, моя чёрная полоса завершилась, и за ней следует непрерывная белая. Я не знаю, где у неё конец, но хочется, чтобы его не было.
Том резко вылетает из-за угла и протягивает мне стакан. Делаю глоток и поднимаю глаза на парня, который с тем же беспокойством смотрит на меня.
– Алекс, скажи, что с тобой всё в порядке.
Вижу, как он проглатывает слюну, состоящую скорей всего из волнения, и мне хочется броситься к нему на шею.
– Боже, – выдыхаю я, медленно поднимаюсь с дивана и ставлю стакан на журнальный столик.
Исполняю своё желание, повисая на его шее, в которую утыкаюсь носом.
– Я давно должен был всё сделать, – шепчет он. – Мне нужен был пинок. Я его получил. Я больше не подведу тебя.
– Он был нужен нам двоим, – хмыкаю я.
Сжав кольцо собственных рук на шее, втягиваю мускатный аромат его тела и блаженно выдыхаю, вдыхая его вновь.
– Тебе нравится?
– Я буду жить с тобой даже в коробке из-под телевизора, – честно отвечаю я. В этом нет ни капли лести, я уверена в своих словах.
– Мне нужно знать, что тебе нравится, ещё не поздно всё отменить. Был другой дом на соседней улице от Лизи и Джареда, но…
– Но?
– Я не ощущаю там себя в своей тарелке, Лизи говорила, что нужно чувствовать своё. Я чувствую его тут.
– Мы сделаем любой дом – своим. Он уютный.
– Да, – соглашается Том, с улыбкой смотря на меня. – Экскурсия?
– С удовольствием, – киваю я.
Рассматриваю каждую точку дома, и останавливаюсь на том, что кухня – это лучшее место. В ней столько света, семейности, тепла и уюта, кажется, закрывая глаза, я чувствую ароматы свежей выпечки, словно где-то рядом мама. Конечно, это лишь плод моих фантазий и бурное воображение, но он не отменяет того факта, что это особое очарование домашнего очага проникает в каждую клеточку тела. Том прав, незримое спокойствие ложится на плечи, когда ты переступаешь порог. Смотрю на пустой дворик, представляя, как легко его можно обставить и внести нотки комфорта, а не пустоты.
Остановившись за спиной, Том обнимает меня и кладёт ладонь на живот. Он часто это делает, и порой кажется, что он даже не задумывается, работая на автомате, словно за короткой срок выработалась привычка. Смотрю на задний двор, и улыбка трогает мои губы.
Никаких съемных квартир. Я знаю, что могу прийти в свой дом, куда не явится владелец и не попросит освободить жилплощадь. Я могу сделать тут всё, что пожелаю, вплоть до сноса стен и возведения новых. Ждать его с тренировки или игры, вместе ужинать. Нет лучшего чувства, чем то, когда тебе есть куда возвращаться и к кому.
– Мы можем поговорить? – тихо спрашивает Том, из-за чего я откидываю голову назад и смотрю в его глаза, не совсем понимая выбранную интонацию.
– Да, разве не для этого люди умеют говорить?
– Я улетаю через неделю… на месяц.
– Хорошо, – киваю я.
– Хорошо? – удивляется он.
– Ну, я ведь ничего не могу поделать. Это твоя работа, и ты любишь её.
– Да.
– Я буду скучать, – грустно улыбаюсь, смотря в его глаза, – но буду ждать.
– Я тоже буду скучать, Алекс.
Тянусь к его губам, на которых оставляю поцелуй.
– Твое хобби стало работой, это ли не лучшее из чувств?
– Да, но ещё лучше знать, что ты ждёшь меня.
Растягиваю губы в улыбке и отклоняюсь на его грудь, положив поверх рук Тома – свои. Молчание между нами такое уютное и приятное. Его губы оставляют десятки поцелуев на моём виске, закрываю глаза и впитываю каждую секунду, чтобы запомнить его аромат и объятия на ближайший месяц.
– Мы должны сказать родителям.
– О чём? – спрашиваю я, вырываясь из блаженной эйфории.
– О беременности, о свадьбе, о покупке… обо всём. За это время произошло очень много, они имеют право знать.
– Хорошо.
– Когда?
– Я.. дай мне минуту.
