Дмитрий НАЗАРОВ
НАШЕ ДЕЛО ТРУБА
Дороже жизни у человека ничего нет. И если человек постоянно ставит ее на карту, быть может, он выигрывает что-то равноценное? До тех пор пока не проиграет все... На крохотной площадке, устроенной здесь для рабочих, раз в год заменяющих красные сигнальные лампочки, нестерпимо холодно. Жгучий ветер продувает плотный гортекс как марлю, хотя внизу спокойный зимний день и ветра нет. Только взобравшись сюда, сам понимаешь, что сто метров - это очень высоко. Дым лениво переваливается через край трубы над головой и падает вниз, в заснеженную долину. Давление... Нас трое - я, Сергей и Саша. Саша стоит какой-то задумчивый. Смотрит вниз. Я-то скоро слезу. Руками, ногами. Это долго... А ему прыгать. Это быстро. Но лучше долго. Он сегодня первый раз прыгает. Вообще-то у Саши 400 прыжков с парашютом. Но не с трубы, из самолета. Это просто. А вот бейс-джампером он станет только сегодня. Это сложно. В это дальнее Подмосковье мы ехали целый час. Под нами - панорама завода-гиганта, производившего раньше химию для строек пятилетки, а сегодня - полумертвое чудовище среди полей. В выборе объекта главное, чтобы не было проблем с охраной предприятия, поскольку бейс-джампинг дело во всем мире запрещенное. Как наркотики. Собственно, это и есть адреналиновая наркомания. Такой выброс в кровь адреналина, что мало никому не кажется. Саша взбирается на шаткое ограждение, балансируя на ледяном ветру. Около минуты он стоит как бы в раздумье. И вдруг произносит хрипло: "Ну ладно, я пошел..." Отталкивается и летит в бездну. Мамочки... Две, три, четыре секунды. Падающее тело быстро уменьшается в размерах, превращаясь в точку. Пять. Шесть. Бабах! Над точкой взрывается яркое полотнище - купол парашюта. Успел!
...Бейс-джампинг - прыжки с неподвижной опоры. Со скалы, крыши небоскреба, моста, трубы промышленного предприятия. Бейсовый парашют меньше обычного, ведь долгое парение от него не требуется. Зато бейс гораздо маневреннее - точность приземления в бейс-джампинге важна как нигде. Посадочной площадкой здесь может быть и городская площадь, и маленький пятачок среди скал, и заводская территория. Промахнувшись, можно, например, напороться на какой-нибудь штырь. У бейс-джамперов о погибших говорить не принято. Я пробовал расспрашивать. Молчат. Только водки хмуро подливают. Запасного купола у бейсеров нет все равно не успеет раскрыться. Но самая большая опасность - удар об опору. Бейс - парашют-крыло, а оно держит лишь тогда, когда движется относительно воздуха. Парашютом нужно владеть на уровне автоматизма и отрабатывать все ювелирно - иначе обычный порыв ветра может закончиться ударом о железную трубу на пятидесяти километрах в час, складыванием купола и падением уже без парашюта с тридцатого этажа. Поэтому новичков здесь нет и быть не может. В бейс-джампинг приходят люди только с большим опытом обычных парашютных прыжков. Есть несколько методов укладки парашютов, применяемых бейсерами. Все они схожи в одном - купол должен наполняться максимально быстро, но в способах вытягивания парашюта есть различия. Самый быстрый - direct bag, когда купол уже не в ранце, а в специальной камере, которую держит ассистент. В этом случае время свободного падения измеряется лишь длиной строп. Способ, которым прыгает Саша, называется parachute assist. Сашину "медузу" - малюсенький вытяжной парашютик, - держал помощник. Этот способ чуть поэкстремальнее, здесь раскрытие основного купола примерно метров тридцать. И, наконец, самый опасный способ прыжка - когда прыгун держит "медузу" в собственных руках. - А когда отпускать "медузу", если прыгаешь таким способом? - спрашиваю. - Ну вот летишь себе, летишь, все снизу маленькое... вдруг раз - и большое стало. Вот тогда и бросать.
Когда "деревья стали большими", сам прыгун подлетает к земле со скоростью 100 - 150 километров в час, и земля несется прямо в лицо, отражаясь в расширенных зрачках. Самый кайф - это падать, падать, падать, потом бросить "медузу", когда уже кажется, что все - поздно... И поймать наконец "граунд раж" - ни с чем не сравнимое ощущение адреналинового кайфа. Саша, как новичок, практически не летит в свободном падении - купол выходит сразу, и еще целую минуту кружится вокруг трубы. "Нормально, нормально!" - кричит он, приземлившись. Смеется. Это просто шок. Когда мы слезли, он уже сидел у стены с немигающим взглядом, направленным внутрь себя. И сидел так час, пока остальные перекладывали парашюты. Дошло... "Господи, страсть какая!" - женщины-работницы заводской лаборатории, в коридоре которой сейчас разложены стропы, заваривают сумасшедшим чай, предлагают жареной картошки. Заводская администрация, прознай она о таких забавах на вверенной территории, наверняка была бы не столь радушной. Чай сумасшедшие пьют, от картошки отказываются. Впереди следующая серия прыжков.
