Иногда судьба сводит таких разных людей. Те, кто должен быть по разные стороны, почему-то становятся лучшими друзьями. Днём мы носим маски, а вечером уезжаем. На летнее поле, где растут ромашки и васильки, где можно не притворяться. Только… всё рано или поздно заканчивается.Заканчивается лето – заканчивается поле.
Я сижу на поле, среди ромашек и васильков. Пока еще не в школьном классе.
По дороге мчатся машины. По небу проплывают-облака фигурки.
Кожа впитывает каждый луч солнца, светящего последний день этого лета. Как-то незаметно наступило тридцать первое августа. Как-то слишком быстро…
Перебираю в руках травинки. Несколько застряли между шнурками, еще пара запуталась в волосах. Я не спешу их вытаскивать. Пусть частичка уходящего августа будет со мной.
Вокруг пахнет цветами вперемешку с сигаретным дымом.
– Лера, сорви мне еще пару цветов, не хватает. – Просит меня подруга. Аня.
Лениво приподнимаюсь на локтях. Сейчас она вовсе не выглядит той стервой, коей ее все привыкли считать.
Девушка, которую вечно обсуждают, некоторые боятся, презирают и восхищаются, сидит передо мной и старательно плетет для меня венок.
Интересно, те, кто судят ее только по обложке, могут подумать, что в ее гардеробе не только брендовые вещи, но имеются еще и старенькая серая футболка, позаимствованная у отца, и синие, неровно обрезанные шорты, что когда-то были джинсами?
Могут ли они, хотя бы, представить, что она не всегда ходит с тонной косметики на лице?
Я смотрю на нее. Теплые карие глаза, больше не скрытые за голубыми кукольными линзами, улыбаются мне.
На лице пара прыщей, что она всегда тщательно прячет. Никто не должен знать, что кожа у нее не такая уж и идеальная.
И не такая аристократически бледная, как все думают. А загорелая.
Угольно-чёрные волосы стянуты в неаккуратный хвост, из которого выпадают пара передних прядок. При них, при всех остальных, они всегда идеально выпрямлены и распущены.
– Без проблем. – Тянусь к цветам. Пальцы ловко зацепляют несколько стеблей за раз и срывают. – Вот. – Я протягиваю Ане два василька и одну ромашку.
– Как раз. – Она завязывает сорванными мною цветками венок. – Готово.
– Ну как вам? – Я надеваю его на голову и смотрю на подруг.
– Тебе очень идет. – Аня восхищенно смотрит на меня.
Эх, завтра я такого не услышу. Только про какую-нибудь глупую кофточку или очередные туфли…
– То, что надо. Как будто он и должен к тебе прилагаться. – Я смущаюсь от слов Ули.
Уля…с Аней они лучшие подруги, с самого детства. Только такие разные.
Уля никогда не была той, кем восхищаются, которой завидуют. Возможно, если бы не ее рост, застывший на ста сорока пяти сантиметрах и ужасный характер, то все было бы иначе.
Из нас троих она самая старшая, но выглядит ребенком. Маленьким, капризным ребенком.
Но безумно ранимым. Ребёнком, которого легко обидеть словами, который слишком наивен. Который скорее оскорбит другого, чем покажет свою боль.
Если бы не Аня, все время охраняющая Улю от чужих оскорблений, то, скорее всего, она была бы по другую сторону. На стороне обделенных.
Я улыбаюсь подругам.
Что держит с ними меня? Не знаю.
Я никогда не была популярной или лучшей подругой популярной девушки. Меня не интересовали косметика или шмотки, которые такие девушки обсуждают большую часть своего дня.
Просто однажды получилось так, что судьба свела меня с ними. И я не хочу, чтобы наши дороги когда-нибудь разошлись…
Сейчас я уже стала той, кем никогда не хотела быть. Большую часть моего дня занимает обсуждение коллекций новых платьев и рассуждение на тему «какая палетка теней самая крутая».
Но потом… мы втроем уезжаем. Во вторую часть жизни, ради которой я готова терпеть фальшивые маски подруг.
На наше поле, что далеко за городом. Провожаем на нем закаты.
Именно здесь можно быть самими собой.
Так и сегодня. Последний закат этого лета.
– А помните, как мы по трассе гуляли? – Вспоминает Уля одну из наших июльских прогулок.
– Конечно. – Отвечаю я в один голос с Аней.
И тут же погружаюсь в воспоминания…
«Впереди нас – дорога, уходящая в бескрайнее небо, по бокам от нее – ели и сосны, лес, что обступил, оставив только два пути – повернуть назад или пойти вперед.
Мы втроем идем, пританцовывая в такт песне. Громко поем, не боясь, что кто-то услышит.
Тут только мы, дорога и лес.
Смеемся и бежим наперегонки. Устав, сидим на горячем асфальте.
Крутимся на столбах, кричим вслед проезжающим машинам.
Просто идем вперед, а куда – не знаем.
Просто вперед, без цели, по дороге.»
– Да, было время… – Как-то слишком обреченно выдыхаю.
Будто заканчивается то, что уже вряд ли можно будет когда-нибудь так повторить. Заканчивается лето…
– Лучше было только тогда, когда мы макароны готовили…
– И не говори!
«Все так по-домашнему : нас, как всегда, трое, перед нами – пачка макарон.
Смешно. Готовить их умеют только две из нас.
Меня к плите категорически отказываются подпускать.
Мне вручают в руку сигарету и сажают за стол, на качающуюся табуретку, чтобы не мешала.
Аня и Уля спорят – сколько варить, все ли макароны высыпать, в чем варить их. Особенно, в чем варить.
Ведь кастрюли просто не имеется. Только миска, в которой обычно кипятим чай.
Решили, что в ней и сварят.
Я не принимаю участие даже в разговоре, просто наблюдаю.
Наконец-то приступают.
Выхожу с Аней на балкон покурить одну на двоих сигарету, оставив Улю следить за нашим обедом.
