Слѣдователь упиралъ на то, что на тѣлѣ Ивана не обнаружено никакихъ знаковъ насилія, кромѣ не-значительныхъ царапинъ, не угрожающихъ жизни, врачъ же стоялъ на томъ, что у Ивана весь черепъ размозженъ и шея изрублена, и что онъ ни въ коемъ случаѣ не проживегь долыпе недѣли.
И вопросъ о томъ, къ какому разряду отнести пораненія Ивана, такъ и осталчя пока нерѣшеннымъ.
Слѣдователь потому такъ упорно .торговался съ врачемъ, что въ случаѣ п^изнанія у кого-либо изъ потерпѣвшихъ побоевъ хотя бы и тяжкими, но «не уг-рожающими опасностью для жизни», потѳрпѣвшая и обвиняемая стороны по закону могутъ покончить ми-ромъ, и тогда дѣло это прекращается. Тогда съ плечъ слѣдоватѳля сбрасывается цѣлая обуза: ему нѳ при-дется ѣздить на мѣсто происшествія, не придется раз-сылать тучи повѣстокъ, биться по цѣлымъ часамъ съ обвиняемыми, потѳрпѣвшими, свидѣтелями, часто пьяными, лживыми, грубыми или безтолковыми, за-писывать ихъ показанія въ протоколы и т. п.
Была и другая причина такого его отношенія къ своимъ обязанностямъ, и эта вторая пр5чина, пожа-луй, играла болѣе рѣшающую роль, чѣмъ первая. Слѣ-дователь считалъ себя «передовымъ» человѣкомъ, и для него, какъ и для громаднаго болынинства русскихъ интеллигентовъ, не могло быть большаго оскорбленія какъ то, что ѳсли бы его сочли человѣкомъ «отсталымъ».
Въ томъ маленькомъ провинціальномъ, по преиму-ществу судейскомъ міркѣ, въ которомъ вращался слѣ-доватѳль, его полушутя, полусерьезно, въ глаза и за глаза называли демократомъ и краснымъ, и обѣ іслич-ки льстили самолюбію .
Чтобы съ честыо й по заслугамъ носить эти два «ночетныхъ» званія, а также и по искренпему убѣжде-нію, слѣдователь поставилъ себѣ дѣлью своей жизни и дѣятельности оказывать «заступничество» за на-родъ пѳрѳдъ судомъ и закономъ и онъ широко осу-щѳствлялъ это «заступнгічество». Выражалось оно въ томъ, что почти каждаго преступника изъ простого народа, дѣло о которомъ проходило черезъ его руки, слѣдователь всячѳйси старался избавить отъ закошюй кары, если же по очевидности прѳступленія вполнѣ достигнуть этого было невозможно, то онъ такъ освѣ-щалъ въ дѣлѣ факты, такъ подтасовывалъ свидѣте-лей, устраняя опасныхъ и выдвигая полезныхъ для подслѣдственнаго, что прокурорская власть привлека-ла къ суду преступника не по тѣмъ статьямъ за-кона, по какимъ надлежало бы привлечь по составу преступленія, а по другимъ, менѣе тяжко карающимъ.
Страшную распущѳнность народа, ѳго ужасающую,
съ каждымъ днемъ повышающуюся преступность слѣ-
дователь приписЗывалъ «справедливому» недовольству за-
давленныхъ народныхъ массъ и ожидалъ, что изъ
этой преступности въ одинъ прекрасный дѳнь, какъ
фѳниксъ изъ пепла, возстанетъ новы'й строй, который
принесетъ съ собою всѣ блага, какихъ теперь и въ
поминѣ нѣтъ...
»
XVII.
По окончаніи осмотра изувѣченныхъ, вся группа чиновниковъ вмѣстѣ съ врачемъ вернулась въ кан-цѳлярію. Слѣдователь и докторъ были нѳдовольны другъ на друга.
Слѣдователь сѣлъ за письмѳнный столъ и съ на-хмурѳннымъ лбомъ принялся вытаскивать изъ порт-
92
Врачъ, отирая платкомъ потъ съ ев0еі'0 раскрас-нѣвшагося лица и лысины, забѣгалъ но маленькой комнатѣ. .
— Нѳ понимаю, не понимаю... — забормоталъ онъ, вздергивая плечами. — Почему вы, Сѳргѣй Михайло-вичъ, всячески стараетесь смягчить вину этихъ убійцъ, буяновъ, пропойцъ? Воля ваша, нѳ понимаю...
Слѣдователь, пустивъ черезъ усы дымъ, положилъ папироску на край стола и, не подиимая глазъ на врача, пришепетывая и картавя, отвѣтилъ съ досад-ливой усмѣшкой:
— Я тогько поступаю по закону и по доггу сгужбы и иначе поступать не имѣю пгава... Я не виноватъ, что югидическая и обыватегьская точкн згѣнія не сов-падаютъ... .
Слово «обывательская» онъ подчеркнулъ съ тон-кой язвительностью. Весь этотъ разговоръ для него былъ вообще непріятенъ, а особенно въ присутствіи полицейскихъ чиновъ, къ которымъ онъ относился свысока.
— Все у насъ не по-людски! — съ горячностью вос-кликнулъ докторъ. — Кажется, ясно, какъ Божій день, что законы для того только и пишутся, чтобы огра-ждать мирныхъ, порядочныхъ людей отъ убійцъ, 'буя-новъ, воровъ... а у насъ все шиворотъ навыворотъ: юстиція стоитъ на стражѣ интересовъ преступниковъ, а на мирныхъ обывателей, которыѳ содержагь эту юсти-цію, ей наплевать. «Мы, судьи, дескать, призва-ны заботиться о нашихъ «несчастненькихъ», о на-шихъ преступничкахъ, потому что судьбу ихъ рѣша-емъ, а такъ какъ імы — люди «передовые», благовоспи-танные, гуманныѳ, 'то не можемъ быть жестокими»... Такая «гуманность» — палка о двухъ концахъ и толстымъ-то коіщомъ бьетъ по лбу мирнаго трудя-щагося обывателя, будь опъ — мужикъ, баринъ, чи-
новникъ купецъ.,. ™^.еІапакагак.ги
93
Слѣдователь дѣлалъ помѣтки въ своихъ бумагахъ и находилъ ниже своего достоинства оснаривать «бли-зорукое» мнѣніе человѣка невѣжественнаго въ юрис-прудендіи, человѣка, незнакомаго ни съ одной статьей закона, не прочитавшаго ни одного сенатскаго рѣ-шенія.
