– Эти люди приехали со всей страны. Среди тех, кто связан с волонтерской деятельностью в тюрьмах, нет ни одного, кто не знал бы ее. Еще в довольно молодом возрасте, ей было чуть больше сорока, она овдовела, а муж, видимо, оставил кое-что в наследство. Детей не было. Эта уважаемая женщина продала все имущество, арендовала каморку в полтора пхёна, все имеющиеся накопления перевела в наличность и положила их на хранение в комод, который ты видела в комнате. Потом с этими деньгами ездила по всем тюрьмам и переводила на счета заключенных, встречалась с ними… Видела горы писем? Все они пришли с разных уголков страны. Как-то я спросила ее: «Что будете делать, если, не дай бог, заболеете, а деньги к тому времени уже закончатся?» А она мне в ответ: «А чего переживать? Если для меня еще дела остались, то Господь восполнит всем необходимым, а нет – так заберет к себе!» Про себя я тогда подумала: ну надо же, какая непредусмотрительность! А сегодня утром она покинула этот мир. Говорят, еще вчера она посетила изолятор в Тэгу, поужинала со своими спутниками, а после расставания ушла спать… Утром открыли комод, а там денег осталось как раз на похороны.
Я снова взглянула на ту маленькую комнатку.
– Да ну?
– Вот ты недоверчивая, что ж, я тебя обманывать буду?!
– А почему в газете не напечатали?
Уже после того как вопрос сорвался с языка, я поняла, что сморозила глупость. Однако, если честно, в историю верилось с трудом. Вроде и не сказка, которую рассказывают детям на ночь, и не байка о чудесах, слушая которую, в глубине душе подозреваешь, что без выдумки не обошлось. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это произошло не когда-то давным-давно, не в Средневековье и не на Западе, а здесь, в Корее, да еще и в настоящее время! Дрожь пробрала от того, что на свете действительно есть такие люди!
– Она шумиху не переваривала и изо всех сил старалась избежать. Хотя раз или два в газете про нее все-таки написали. На интервью она не согласилась, так что вышла просто статья, – сказала тетя, не выпуская моей руки из ладони.
– Странно. Почему же я не слышала об этом?
Тетя промолчала. Если разобраться, пишут про это в газете или нет, я жила в полном неведении, что такие люди вообще существуют в этом мире. Я не хотела знать, потому что, как говорил с грустью в голосе дядя, если хочешь что-то познать, нужно это выстрадать. И кто бы это ни был, ты сам или кто-то другой, чтобы это прожить, надо честно на все взглянуть, прочувствовать и понять. Выходит, истинная жизнь, основанная на познании, невозможна без сострадания. А сострадание не существует без понимания, а понимание не может существовать без заботы. Любовь – это заинтересованность. Получается, старший брат Юсик, признавшийся в неосведомленности об изнасиловании, возможно, на самом деле не любил меня. Хотя он и катал меня на спине, баловал мороженым и утверждал, что всегда переживает за меня. На деле же, видя перемены, происходящие во мне, он всего лишь успокаивал себя мыслью, что не знает, почему это случилось. Таким образом, если задуматься, незнание не может служить оправданием грехов и является антонимом любви. А также антонимом к словам «справедливость, сочувствие и понимание», и даже является противоположностью единодушия, которое должно существовать между людьми само по себе.
– Кстати, я ведь позвала тебя сюда, потому что Юнсу тоже знал эту женщину. Прошлой зимой, когда я ездила к нему без тебя, он рассказывал мне про нее и очень хотел встретиться с этой удивительной личностью. Я тогда пообещала разузнать, но она решила отправиться на покой раньше Юнсу… Смерть ведь сама решает, кому какой черед… Старая стала, голова уже совсем плоха, в последнее время все забываю…
Мы прошли под один из тентов и присели за столик. Женщины в фартуках разносили еду и выпивку. Пожилой мужчина неподалеку помахал нам с тетей, словно мы были знакомы, подошел к нашему столику и, поприветствовав, сказал: «Давно не виделись, сестра Моника!» Казалось, он намазал гелем не только волосы – так сильно лоснилось его лицо. Эдакий румяный здоровяк.
– Познакомься, это бывший начальник сеульского изолятора. Сейчас на пенсии, – проговорила тетя. Я тоже представилась, чем вызвала его бурную реакцию:
– Я слышал, что вы решили стать членом религиозного комитета, и очень хотел встретиться с вами. Вы не представляете, как мои дети в детстве обожали вашу песню «В страну надежды»…
