В-седьмых, и это, пожалуй, самое важное отличие капитализма от докапсистем, он — единственная система, развитие которой в значительной степени приобретает проектно-конструкторский характер, ход истории приобретает в значительной степени направляемый, а порой управляемый характер. Подчеркну: направлять не значит автоматически управлять, результаты оказываются зачастую далёкими от планов проектировщиков и действий конструкторов. Недаром Г. Киссинджер как-то заметил: «…история — это рассказ о провалившихся планах, несбывшихся чаяниях и надеждах, которые либо не оправдались, либо обернулись чем-то совершенно иным». Действительно, например, те, кто в России и за рубежом, планировал февральский переворот 1917 г., не думали, что вызывают октябрь; те, кто полагал, что Гитлер раздавит СССР и из Лондона науськивали его на восточного соседа, не ожидали, что в результате всего этого их империя развалится, а СССР выйдет из войны победителем и сверхдержавой. Это и есть то, что Гегель называл «коварством Истории». И тем не менее Киссинджер неслучайно употребил слово «план» — вся его деятельность в государственных и закрытых наднациональных структурах как раз и была планированием, проектированием истории и, надо признать, на нашу беду, многое получилось.
Сказанное выше не означает, что до капитализма не было групп, которые пытались влиять на ход исторического развития. Например, тамплиеры тщетно пытались создать нечто вроде Евросоюза. Идея была преждевременна, не было средств, которые появились только при капитализме. Проектно-конструкторская деятельность требует нескольких условий. Это:
1) организация, которая может ставить, планировать, готовить, реализовывать на практике (конструировать, осуществлять исторический социо- или геоинжиниринг), т.е. решать долгосрочные (игра в долгую) широкомасштабные задачи (перевороты, войны, революции и т. д.);
2) адекватный объект (вещество) манипуляции как посредством геоисторического инжиниринга;
3) финансовая база (энергия), обеспечивающая контроль над людьми, — власть и собственность;
4) контроль над духовной сферой (информпотоки, верования, ценности и т.п.), особенно на верхнем и среднем уровнях общественной пирамиды;
5) эксклюзивная структура рационального знания, принадлежащая только верхам; с её помощью, с одной стороны, анализируются регулярности и законы истории, социального поведения (особенно масс — толпы), с другой — направляются в ложное или второстепенное русло исследования так называемой независимой, или объективной, науки (результат — оформление профессорско-профанной науки для низов и середины как ширмы изучения реальных процессов, реальной картины мира).
Закрытые наднациональные структуры мирового согласования и управления (они же конспироструктуры) как раз и являются тем типом структур, который отвечает перечисленным выше характеристикам. В конце 1870-х гг. Маркс заметил, что если бы он заново писал «Капитал», то аналитически начал бы не с товара, а с государства. Я бы сказал так: если сегодня писать (или переписывать) «Капитал», то начинать нужно уже не с государства, а с закрытых наднациональных структур. И дело не только в том, что эти структуры второго (закрытого) контура на рубеже XIX–XX вв. превратили партии, парламенты и т. д. (первый, открытый контур) в свои функции, они уже задолго до этого выражали целостные и долгосрочные черты развития капсистемы верхушки её господствующего класса как системообразующего элемента. В руках именно этих структур, будь то британские клубы, островные и континентальные масонские ложи, организации XIX–XX вв., оказались сконцентрированы одновременно вещество, энергия и информация современного мира.
Веществом, т.е. объектом манипуляции, стали массы как феномен. И хотя они вышли на арену истории в XX в. (точнее, элиты или их порученцы вывели их туда, с одной стороны, возглавив, оседлав некие движения, с другой стороны, подчинившись на время их логике; вспомним, к примеру, знаменитый обращённый к толпе крик героя романа Р. Пенна Уоррена Вилли Старка «Дайте мне топор» и успех прототипа этого персонажа — губернатора штата Луизиана Хью Лонга), уже в середине — второй половине XVIII в. в городах Западной Европы оформилась в качестве социального феномена масса как сумма атомизированных индивидов — «одинокая толпа» (Д. Рисмэн). В отличие от укоренённых в малой традиции коллективностей (общин, каст и т.п.), не связанными друг с другом людьми, отсечёнными от семейных традиций, утратившими локальные ценности, легко манипулировать.
В середине — второй половине XVIII в. произошла материализация финансовой революции XVII в., начавшейся созданием в 1613 г. (1613–1617 гг.)