И мира нет — и нет нигде врагов; Страшусь — надеюсь, стыну — и пылаю; В пыли влачусь — и в небесах витаю;Всем в мире чужд — и мир обнять готов. У ней в плену неволи я не знаю; Мной не хотят владеть, а гнет суров; Амур не губит — и не рвет оков; А жизни нет конца и мукам — краю. Я зряч — без глаз, нем — вопли испускаю. Я жажду гибели — спасти молю; Себе постыл — и всех других люблю; Страданьем — жив; со смехом я — рыдаю; И смерть и жизнь — с тоскою прокляты; И этому виной, о донна, ты!

Как видим, Мелехин прав: поэт эпохи Возрождения не жалел нервы, чтобы написать четырнадцать строк этого сонета. Это даже не стихи. Это выше стихов. Это — горячий снаряд, долетевший до нас из четырнадцатого века. Все еще боишься, что он разорвется. «И этому виной, о донна, ты!»

У нашего молодого поэта с любовью все проще. Он не стал тратить нервы, поскольку совершенство призрачно. В одном из стихотворений он, обращаясь к другу, вспоминает время, когда «не прочь мы были посмеяться и флирт дешевый завести».

Ты где-то полонил толстуху, Замечу, только не в бою, Твоя подруга мне подругу Передоверила свою. И цепь замкнулась.

Тоже ждешь взрыва, но...

В полнолунье Гуляли, интервал блюдя, Попарно мы и полоумно Кривой окраиной блудя. Твоя толстуха вековала, Как бородавка на щеке, Моя — голубкой ворковала При каждом благостном щипке.

Тоскливо читать дальше, а впереди еще сто строк непролазной пошлости. А между тем на последней странице книги о ней сказано: «В сборник «Эхо» вошли новые стихи. Высокая гражданственность сочетается здесь с тонким лиризмом, с характерным для автора стремлением философски осмыслить действительность, проникнуть в самую суть жизненных явлений».

К чему такая реклама? Она только запутывает читателя, да и самого автора, судя по другим стихам, человека не бесталанного. В этой же книжке у него есть неплохие стихи о Ленине. Но ведь Ленин — олицетворение мудрости и красоты во всем, в том числе и в любви. Ленин и пошлость — несовместимы. Это надо было понять и поэту, и его издателям.

Я не разделяю ложного целомудрия некоторых поэтов, стесняющихся говорить о Родине.

Ярослав Смеляков получил Государственную премию за книгу, которая называется «День России». Наша поэзия много сделала для славы России, для понимания ее исторической судьбы, ее революционной роли в преобразовании мира.

Умная любовь к Родине не утомит ни сердце, ни слух. Плохо, когда о ней судят поверхностно, а любят инфантильно, как это случилось в стихотворении Александра Екимцева «Как тебя по отчеству, Россия». Это название вынесено из назойливо повторяющегося рефрена:

Как тебя по отчеству, Россия? А Россия просто — не могу.

Бессмысленность этих строк еще более обессмыслена риторической концовкой:

Мать-Россия, Кто же мне подскажет Отчество твое?

Тут мог бы подсказать редактор. Может быть, после этого мы бы не встретили в книге Екимцева этого детского лепета.

Мне о России больше говорят такие его стихи:

Августовские грозы, Синий дым на реке, Ваша светлость, березы, Как вы там, вдалеке? Как вы там у обочин, Как вы там под горой? Сто кукушек пророчат Вам рассветной порой.

В нашей сравнительно молодой поэзии время от времени происходят эпидемические заболевания. Что-то вроде вирусного гриппа. Избавились от одного вируса, а через некоторое время он проходит под новой личиной. Сколько написано стихов о Золушке. Почти каждая поэтесса мечтала о принце и теряла башмачок. Поэтому, найдя Золушку в стихах Эммы Зимдяновой, я принял ее как очередную, не самую худшую. Настораживает новая разновидность образа. Не поэтесса, а поэты начинают сравнивать себя с Золушкой. А Виктор Кумакшев в своих обобщениях пошел еще дальше.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека «О времени и о себе»

Похожие книги