Лола осталась стоять, а я направилась к зачинщику этого беспорядка. Подойдя к нему, я встала на таком расстоянии, чтобы не задирать голову при разговоре с ним. Я намеревалась высказать всё, что о нём думаю.
– Какой же ты всё-таки… паршивец, – я говорила спокойно, не повышая тон. – Лола безумно тебя любит. Она никогда ни на кого тебя не меняла. И ты так её за это отблагодарил? Ты что забыл, как она помогала тебе? Когда все твои «друзья» от тебя отвернулись, кто был рядом с тобой? Лола. Она была рядом с тобой в любых трудностях. В отличие от твоих «друзей», ей было не важно, сколько у тебя денег и есть ли у тебя машина. Подумай на досуге над моими словами, недочеловек.
И, положив ключи на капот, я выплеснула ему в лицо вкусный крем, который с удовольствием бы съела сама, но мне хотелось поставить жирную точку в своём монологе.
– Ненормальная! – крикнул мне в спину Овик, когда я уходила. – Иди, лечись, дура!
Под звуки уезжающей машины, я подошла к подруге, взяла её за руку и мы вошли в дом.
– Ло, я знаю, что тебе больно, но пойми, ты не заслужила такого к себе отношения. И ты не заслужила, чтобы рядом был человек, который готов, не раздумывая, променять тебя на псевдодрузей! – говорила я, вытирая слёзы лучшей подруге.
Я была рядом с ней, пока она окончательно не успокоилась, поэтому домой я поехала только после семи часов вечера.
Я знала, что Лола всю ночь проплачет в подушку из-за человека, которому она хотела испечь торт в честь безграничной любви, но так и не испекла, закидав этого человека тестом, в честь предательства.
8
По дороге домой, я зашла в магазин и купила маленький тюбик зубной пасты. Придя домой, поужинала и села писать ответное письмо соседу.
Дописав письмо, я сложила его в три раза, обмотала им тюбик зубной пасты и зафиксировала скотчем. Как можно тише вышла в коридор, положила послание на порог соседской квартиры, три раза громко постучала в дверь и забежала домой. Посмотрев в глазок, увидела, что дверь соседей приоткрылась, из квартиры выглянула голова моего незнакомца. Он посмотрел на железную дверь, затем перевёл взгляд на пол и поднял зубную пасту, завёрнутую в письмо. А потом он перевёл взгляд на глазок моей двери и улыбнулся. Мне кажется, он знал, что я подглядываю за ним. Я немедленно отвернулась от двери. По телу пробежали мурашки. Было ощущение, будто дверь прозрачная и он увидел меня.
Из зала вышла мама и пошла на кухню. Заметив, что я стою, прислонившись спиной к входной двери, она остановилась напротив меня.
– Ты чего это тут стоишь? – поинтересовалась она.
– Мне здесь лучше думается, – сказала я первое, что пришло в голову.
– А о чём думаешь?
– О вселенной.
– Ну, хорошо. А что ты делала в коридоре? Я слышала, как ты выходила. Мне даже показалось, что я слышала стук в дверь.
– Я тоже слышала стук в дверь, вот и вышла проверить, – сказала я. Всю свою жизнь я ненавижу враньё, но мне пришлось соврать, ибо было неловко говорить, что я подбрасывала соседу под дверь зубную пасту.
Мама посмотрела на меня, подняв одну бровь. Она догадалась, что я её обманываю.
– Просто знай, что я всегда готова тебя выслушать и помочь тебе, – сказала мама и ушла на кухню.
* * *
Той ночью я размышляла, как можно отвлечь подругу от грустных мыслей, и о том, что ответит сосед на моё письмо.
9