Дмитрий устало опустился на камень. Сражение завершилось. Отрублено очередное щупальце Тьмы. Но таких щупальцев по всему миру было столько, что впору впасть в отчаяние. Рубить их представлялось столь же бесполезным занятием, как отсекать головы лернейской Гидры. Геракл, сражаясь с ней, выкрутился, прижигая шеи твари раскаленными головнями, но в данном случае этот способ был, увы, неприменим. Тем более, что враг уже знал Дмитрия и боялся его (точнее – его меча). Поэтому в большинстве случаев при встрече с ним нежить, не вступая в сражение, предпринимала экстренное отступление, обходясь минимальными потерями. Редко когда удавалось, как здесь, истребить крупную вражескую армию. Обстоятельства вынуждали изменить тактику, а Дмитрий пока даже не представлял как.
Но не это было главной причиной его плохого настроения. Каладборг чувствовал своего врага, и сообщал своему носителю обо всех его перемещениях. Рогожин знал, где сейчас находится Лонгар Темный, и от этого ему было особенно тяжело.
– Хочешь побыть один? – спросила его неслышно подошедшая Аллерия.
Дмитрий поднял на нее глаза, и столько горечи было в его взгляде, что эльфийка внутренне содрогнулась.
– Каладборг сейчас сообщил мне, что Лонгар Темный прибыл под Москву, – произнес он бесцветным голосом. – Очевидно, готовится к штурму.
– О, Создатель! – прошептала Аллерия. – Так чего же мы ждем? Нужно немедленно отправляться туда!
Дмитрий покачал головой.
– Нет, Аллерия, мы не будем этого делать.
– Но это же твой родной город!
– Спасибо, что сказала, – с мрачной иронией промолвил Дмитрий, – а то я был не в курсе!
– Тогда, почему?…
– Я тебе отвечу! – с внезапной злостью заговорил молодой человек. – Потому что там сейчас собрались все: и Лонгар со всей элитой нежити, и Пириэл со своей эдемитской бандой! Они готовятся к генеральному сражению. Только меня там не хватало! Ты знаешь, что там начнется, если я появлюсь?! Катаклизм начнется! Обе стороны так ненавидят меня и друг друга, что сразу же применят все, что только у них есть в запасе. А это означает катастрофу, потому что я вынужден буду отвечать адекватно!
– Но Лонгар ведь не стал с тобой драться в Вечнолесье…
– Там была другая ситуация, Аллерия! – раздраженно отмахнулся Дмитрий. – Там был его мир, который он хотел сохранить живым. А здесь – мой мир и мой город, который в начавшейся битве с применением всей мощи Каладборга и Короны будет неминуемо уничтожен! А я этого не хочу, и он это знает! Кроме того, не забывай о Пириэле: этот маньяк набросится на меня сразу же, как увидит, а отступать на глазах своего врага Лонгар не станет – он не допустит, чтобы Каладборг попал в руки эдемитам. В результате мы получим конец света!
– Так что же делать?
– Если бы я знал! – со злобой и отчаянием в голосе произнес Дмитрий, и в глазах его вновь засверкали растаявшие, было, кристаллы льда.
Аллерия резко поднялась: общаться с Дмитрием, когда он пребывал в подобном состоянии, было выше ее сил. К сожалению, такое случалось все чаще. Эльфийка двинулась прочь, но ее остановил умоляющий голос молодого человека:
– Аллерия, постой, не уходи!
Она обернулась. Глаза Дмитрия несколько потеплели.
– Прости меня, – тихо произнес он. – Ты мне очень нужна. Побудь со мной!
– Дмитрий…
– Ты можешь называть меня Дима, Аллерия. А то Дмитрий звучит слишком официально.
– Ди-ма? Что это? – удивилась она.
– Я по национальности русский. А в русском языке Дима – это уменьшительно-ласкательное от «Дмитрий».
– Уменьшительно-ласкательное?
– Да, имя для узкого круга. Так меня звали родители и звали бы друзья среди людей… если бы они у меня были.
– А я?
– Я не сказал бы этих слов, если б не считал тебя другом.
Аллерия была растрогана:
– Мне очень приятно. Жаль, что я не могу тебе ответить тем же.
– То есть?
– У меня нет имени для узкого круга. У Эльфов нет понятия «уменьшительно-ласкательный». Я – просто Аллерия.
– У тебя красивое имя.
– Ты правда так считаешь? Спасибо!
Эльфийка опустилась на камень рядом с Дмитрием и взяла его руку в свою.
– Так что же мы будем делать, Ди-ма? – это новое имя пока давалось ей с трудом.
– Придется ждать, Аллерия. Какая-то сила подталкивает меня к вмешательству в события, но мне кажется, что это будет очень большой ошибкой. Она очень хочет катастрофы и делает для этого все. Если я не появлюсь под Москвой, катастрофы не будет, так как совокупная мощь Лонгара и эдемитов без вмешательства Каладборга не сможет нарушить стабильность этого мира.
– Откуда ты знаешь?
– Я чувствую. Что-то внутри меня просто уверено в этом!
– Но если Московский мегаполис падет…
– Почему-то я так не думаю. Пириэл, хоть и подонок, но не дурак. Он не может не понимать, что сейчас, в отличие от 1812 года, с потерей Москвы он потеряет всю Евразию.
– 1812 года?
– Да, это из земной истории. Я тебе как-нибудь потом расскажу. Так вот, понимая это, он костьми ляжет, чтобы не сдать город. Бросит на это все ресурсы Пандемониума и Верхнего мира, а ресурсы эти весьма велики…
– А если ты ошибаешься?
– Значит я принесу в жертву свой родной город ради спасения всего мира. У меня нет выбора, Аллерия…
